— Я что-то не понял, в этой квартире кто-нибудь живой есть или я каждый вечер возвращаюсь к пустым стенам?! — злой крик ударил по тишине прихожей, и почти сразу тяжелый ботинок с глухим ударом врезался в обувную полку.
Наташа застыла возле мойки. За шестнадцать лет семейной жизни она научилась определять настроение мужа по одному только звуку ключа в замке. Сегодня ключ повернулся особенно резко и зло. Значит, на работе опять что-то случилось, а привычной мишенью для выплеска раздражения, как всегда, должна была стать семья.
Она вытерла руки о кухонное полотенце. Ужин был готов, уроки с сыном проверены, рубашки на завтра выглажены. Но Наташа отлично понимала: если Максим решил сорваться, поводом станет что угодно — хоть салфетка, лежащая не под тем углом.
— Привет. Мы дома. Данила решает алгебру у себя, я накрываю на стол, — спокойно сказала она, выходя в коридор. — Помой руки, всё еще горячее.
— Горячее у нее, — с презрением бросил Максим, швыряя куртку мимо вешалки. Он снял обувь, пнул домашние тапки и прошел на кухню.
Наташа поставила перед ним тарелку с мясной запеканкой. Максим взял вилку, лениво поковырялся в еде, скривил лицо и демонстративно отодвинул тарелку к краю стола.
— Я вкалываю как проклятый, тащу на себе весь этот дом, прихожу выжатый до последней капли, а ты мне снова свои запеканки суешь? Нормального мяса в доме уже не бывает?
— В холодильнике есть отбивные, сейчас разогрею, — сдержанно ответила Наташа.
Она достала контейнер и включила микроволновку. Максим раздраженно застучал пальцами по столешнице.
— Ты сейчас так, будто великое одолжение мне делаешь? Лицо попроще сделай. Жена должна мужа встречать с радостью, а не с таким видом, словно я у тебя миллион занял.
— Я просто устала, Максим. День на работе был тяжелый.
— Устала она! Бумажки в офисе перекладывать — это тебе не мешки таскать. Вот я сегодня с поставщиками ругался, потом директор полтора часа мозг выносил. А ради кого я стараюсь? Ради вас! Чтобы вы тут спокойно и в тепле сидели. А благодарности — никакой.
За пределами квартиры Максиму приходилось подстраиваться под начальство и терпеть чужие правила. Зато дома он мгновенно становился жестким правителем. Он обвел кухню тяжелым взглядом и остановился на закрытой двери комнаты.
— А где этот нахлебник? Данила! Быстро сюда!
Дверь медленно приоткрылась. На кухню нехотя вышел четырнадцатилетний подросток. Высокий, слишком серьезный для своих лет мальчик смотрел исподлобья, держа руки в карманах домашних штанов.
— Что надо? — тихо спросил сын.
— Не «что надо», а «здравствуй, отец»! — заорал Максим и с силой ударил ладонью по столу. Посуда жалобно звякнула. — Ты как разговариваешь с человеком, который тебя кормит? Мать совсем распустила. Дневник сюда неси, быстро. Посмотрим, за что я репетиторам такие деньги плачу.
Мальчик развернулся, сходил в комнату и принес распечатку с оценками. Молча положил ее перед отцом. Максим пробежал глазами по строкам.
— Тройка по физике? Ты издеваешься? Я ради чего все это оплачиваю?
— Это была самостоятельная, тема сложная. Я уже исправил на четверку, — ровно сказал Данила.
— Мне твои оправдания не нужны! Бездарь! Весь в мать — такая же бесхребетная размазня.
Наташа шагнула вперед, закрывая сына собой.
— Максим, давай сначала поужинаем. Ребенок устал, он два часа сидел над геометрией. Не начинай сейчас.
Лицо мужа исказилось от ярости. Он терпеть не мог, когда кто-то ставил под сомнение его слова. Особенно если это делала жена, которую он давно привык считать молчаливой и бесправной тенью.
— Закрой рот! — его голос сорвался на оглушительный крик. — Я сам разберусь со своим сыном! А ты иди к своим кастрюлям! И к своей идиотской йоге! Придумала себе ерунду, лишь бы дома ничего не делать. Три раза в неделю ходишь на коврике валяться, а пользы ноль! Как была клушей, так и осталась!
Наташа медленно выровняла дыхание. Та паника, которая раньше накрывала ее в такие минуты, больше не приходила. Максим не знал, что никакой йогой она давно не занималась. Четырнадцать лет назад, когда он впервые в приступе злости швырнул в нее тяжелую кружку, она поняла: ей нужна защита. Тогда уйти она боялась до дрожи — на руках был маленький ребенок, денег почти не было, а впереди пугала неизвестность.
И она нашла свой путь. Айкидо. Искусство направлять чужую силу против самого нападающего. Годы тяжелых тренировок, синяки, спрятанные под рукавами водолазок, мозоли на ладонях, которые она перед сном щедро смазывала кремом. Всё это время она не просто терпела. Она готовилась. Училась не бояться.
— Иди к себе, Даня, — не поворачивая головы, твердо сказала Наташа.
Мальчик коротко взглянул на мать и плотно закрыл за собой дверь.
Именно это добило Максима окончательно. Жена не просто осмелилась спорить — она отдавала распоряжения при нем.
— Ты что себе позволяешь? — он подошел почти вплотную. От него пахло дешевым растворимым кофе и злостью, которую он даже не пытался контролировать. — Я сказал, он останется здесь!