Прославленная Таганка сегодня всё больше похожа на гостиницу, где жильцы получили вечную регистрацию. За кулисами царит уже не творческое напряжение, а негромкая финансовая драма: десятки фамилий в зарплатных списках, владельцы которых, кажется, давно забыли дорогу к служебному входу.
Молодые артисты пытаются пробиться в закрытые двери, а штатные места заняты ветеранами, которые получают деньги фактически за сам факт присутствия в документах.
Ирина Апексимова, известная своей жёсткостью в театральном управлении, оказалась в по-настоящему абсурдной ситуации. Она умеет принимать болезненные решения — сокращать, объединять, избавляться от всего устаревшего и неработающего. Но бессрочные трудовые договоры оказались крепче её административной хватки.
И пока руководитель пытается решить вопрос с «лишними людьми», на афишах одного из главных музыкальных проектов театра стоит имя 70-летней Ларисы Долиной. И, как выяснилось, она приходится Апексимовой троюродной сестрой.
Хирургия без обезболивания
2015 год. Ирина Апексимова получает под управление не спокойный театр, а практически территорию конфликта. Легендарная Таганка напоминала механизм, который давно сбился с ритма: коллектив был расколот на два противоборствующих лагеря, зал пустовал, а репертуар выглядел как собрание музейных экспонатов, покрытых пылью. От новой директрисы никто не ожидал мгновенного спасения. Но Апексимова не из тех, кто сдаёт позиции без борьбы.
Она начала действовать решительно, словно хирург на фронте: без лишней мягкости и долгих разговоров. Должность художественного руководителя была упразднена. Около двух десятков спектаклей, на которые зритель почти не ходил, исчезли из репертуарной сетки.
Две конфликтующие группы артистов Апексимова объединила в одну труппу — жёстко, без оглядки на обиды и личные амбиции. Со стороны могло показаться, что на Таганке наконец навели порядок.
Но одно дело — обновить афишу. И совсем другое — освободить гримёрки. Пока Ирина Юрьевна меняла репертуар, за кулисами сохранялся другой, куда более сложный слой проблем.
Речь о людях, чьи фамилии десятилетиями числились в штатном расписании, хотя на сцене их давно никто не видел. Они не участвовали в новых постановках, не посещали репетиции приглашённых режиссёров, не были частью живого театрального процесса. Просто оставались в списках. И получали зарплату.
Юридическая ловушка
Апексимова столкнулась со стеной, которую невозможно пробить ни убеждением, ни давлением. Российское трудовое законодательство — вещь крепкая, особенно когда дело касается артистов.
Уволить ветерана, даже если он годами не выходит на сцену, почти невозможно. Только если он сам напишет заявление. А такого желания, разумеется, нет. Зачем уходить, если можно сидеть дома и каждый месяц получать театральный оклад?
Директор Таганки открыто признаёт: ситуация зашла в тупик. Пожилым артистам предлагают своего рода «золотой парашют» — несколько зарплат сразу, лишь бы они согласились уйти добровольно и освободить места для молодого поколения.
Но в ответ — молчание. Телефоны не отвечают. Некоторые «спящие» артисты просто не берут трубку, когда им звонят из администрации. Они прекрасно знают свои права. Пока человек числится в штате, государственный театр обязан платить. Даже если артист десятилетиями не появляется на сцене.
Ситуация выглядит почти комично, если бы не была такой печальной: на Таганке существуют десятки людей-фантомов. На бумаге они есть, в реальной театральной жизни — нет. А молодые актёры, выпускники театральных вузов, полные энергии и идей, ходят по приёмным и ищут шанс попасть в профессию. Но свободных мест нет.
Все ставки заняты ветеранами, которые не играют, не репетируют, а иногда даже не заходят в здание театра. И Апексимова, при всей своей репутации сильного управленца, ничего не может с этим поделать. Система оказалась сильнее даже железной леди.
Деньги, уходящие в пустоту
Московские чиновники попытались подойти к проблеме рационально. Если пожилые артисты держатся за штат из-за страха перед маленькой пенсией, значит, нужно дать им дополнительную финансовую поддержку.
Город ввёл внушительные ежемесячные доплаты для заслуженных и народных артистов. Замысел был понятен: у ветеранов появится стабильная прибавка, они смогут спокойно уйти из театра, а их места займёт молодёжь. Вроде бы выигрывают все.
Но итог оказался прямо противоположным. Ветераны надбавки получили. Поблагодарили. А увольняться никто не стал.
Зачем писать заявление, если можно получать сразу два потока денег? Повышенную пенсию и полноценный театральный оклад. При этом не нужно выходить на сцену, учить текст, проходить репетиции и зависеть от настроения режиссёров. Для многих это почти идеальная схема.