В голове, словно кусочки пазла, складывался будущий интерьер: нежно-серые стены, минималистичная кровать у окна, много света и, главное, тишина. Собственная квартира. Три года она жила в режиме жесткой экономии, отказывая себе в каждой мелочи и работая по двенадцать часов в сутки, чтобы этот день настал.
Когда она вышла в прихожую, вытирая волосы полотенцем, её взгляд невольно упал на столик у зеркала. Сердце пропустило удар. Место, где еще полчаса назад лежали ключи с пластиковым брелоком, было пустым.
— Антон, — позвала она мужа, стараясь сохранить спокойствие. — Ты не видел ключи от квартиры?
Антон, не отрываясь от экрана смартфона, лишь небрежно махнул рукой в сторону двери. — А, это… Мать заходила, пока ты была в ванной. Попросила посмотреть, что там за хоромы ты купила. Я ей и отдал. Завтра вернет, не паникуй.
Вера почувствовала, как внутри всё заледенело. — Ты отдал ключи от моей собственности Галине Петровне? Не спросив меня? — Вер, ну что ты начинаешь? — Антон наконец поднял глаза, и в них читалось искреннее непонимание её гнева. — Мы семья или кто? Какая разница, чья она по документам, если мы муж и жена? Всё общее.
Она ничего не ответила. Просто ушла в спальню и села на край кровати, глядя на свои руки. Те самые руки, которые зарабатывали на каждый квадратный метр этой бетонной коробки, пока Антон рассуждал о «семейном единстве», не вложив в покупку ни копейки. Она вспомнила, как всего несколько часов назад они стояли в том пустом пространстве, пахнущем строительной пылью и краской. Она тогда так хотела верить, что этот запах — аромат их новой жизни. Оказалось, это был запах иллюзий.
На следующее утро Вера, не сказав мужу ни слова, отправилась на свою новую территорию. Она не ждала ничего хорошего, но реальность превзошла самые мрачные ожидания. Дверь была не просто открыта — она была распахнута, словно приглашая войти.
В центре пустой комнаты стояла старая, видавшая виды раскладушка. На подоконнике, который Вера планировала сделать местом для завтраков, теперь красовался электрический чайник, стопка пожелтевших газет и батарея пузырьков с лекарствами. Галина Петровна в застиранном байковом халате по-хозяйски расставляла в углу баулы с вещами.
— О, явилась! — вместо приветствия бросила свекровь. — Чай будешь? А то я тут пока обживаюсь потихоньку. — Что здесь происходит, Галина Петровна? — голос Веры дрожал от едва сдерживаемого бешенства. — Ой, да не делай такое лицо, — отмахнулась женщина. — У меня соседи сверху ремонт затеяли, житья нет: дрель с утра до ночи, пыль столбом. Антон сказал, что у вас тут метры простаивают. Вот я и решила переждать бурю. Ты же не выставишь мать мужа на улицу?
Вера медленно обвела взглядом комнату. Теплые туфли, гора полотенец, даже настольная лампа. Это не было «переждать пару дней». Это была оккупация. — Вы здесь жить не будете, — отрезала Вера. — Собирайте вещи. Прямо сейчас. Галина Петровна даже не вздрогнула. Она лишь пригубила чай из своей кружки и посмотрела на невестку с тем самым снисхождением, с каким смотрят на капризного ребенка. — Послушай, деточка. Ты много на себя берешь. Антон — мой сын, и он имеет такое же право распоряжаться этим жильем, как и ты. А он мне разрешил. Так что смирись и не порти нервы ни мне, ни себе.
В этот момент в Вере что-то окончательно надломилось. Она молча развернулась и вышла. В лифте она уже набирала номер юриста. Ей не нужно было кричать или спорить — ей нужно было действовать.
Вечерний разговор с Антоном на съемной квартире начался без прелюдий. Вера положила перед ним на стол плотную папку с документами. — Ты знал, что она туда переедет, — не спросила, а констатировала она. — Вер, ну пойми ты, у нее там ремонт… — начал оправдываться он, избегая её взгляда. — Соседи сверху, я помню. Только ты забыл спросить у меня, хочу ли я видеть твою маму в своей квартире. — Я знал, что ты упрешься! — взорвался Антон. — Вечно ты за каждую копейку трясешься. Это моя мать, она пожилой человек! — Антон, посмотри на бумаги.
Он нехотя раскрыл папку и замер. В графе «Собственник» значилось: Нина Сергеевна Калинина. — Кто это? — пробормотал он. — Моя мама. Я оформила квартиру на неё. С самого начала. Словно чувствовала, что ты попытаешься распорядиться моими усилиями за моей спиной.
Лицо Антона пошло красными пятнами. Он вскочил, швырнув папку на стол. — Ты… ты всё это время мне лгала? Ты не доверяла мне?! — Я доверяла. А ты украл у меня ключи и впустил в мой дом женщину, которая меня ненавидит. Кто из нас предал доверие первым? — Если ты заставишь её уйти, я тебе этого не прощу! — выкрикнул он. — Я никогда не брошу мать ради твоих капризов!
Тишина, воцарившаяся в комнате, была почти осязаемой. Вера смотрела на него и видела не любимого мужчину, а чужака, который годами умело притворялся близким. — Спасибо, — тихо сказала она. — Теперь всё окончательно ясно. Завтра утром Галина Петровна должна освободить помещение. Официальное уведомление от собственника — моей матери — ей уже доставлено. Если через два дня вещей там не будет, приедет полиция. И это не угроза, Антон. Это факт.