Надежда медленно опустилась на стул и машинально прижала ладонь к груди. Она смотрела на женщину напротив и не могла вымолвить ни слова. Во рту вдруг стало сухо, а внутри словно что-то оборвалось и тяжёлым камнем провалилось куда-то вниз.
— Откуда тебе это известно? — с трудом произнесла наконец Надежда.
— Так Петька же, который в последнем доме живёт, вместе с Никитой в ту командировку уехал. Он своей матери позвонил и всё рассказал. Теперь уже весь посёлок только об этой свадьбе и говорит. Вот ведь дела!
— О какой ещё свадьбе? — Надежда всё ещё не могла поверить услышанному. — Когда это произошло? Где? Никита мне ни слова не говорил. Даже не намекнул, что у него появилась какая-то девушка.
Соседка только развела руками и сочувственно покачала головой.
— Петька сказал, что они просто расписались, без торжества. Только вот тебе сын ничего не сообщил. Странно всё это, Надь. Очень уж странно.
Соседка продолжала что-то рассказывать, но Надежда уже почти не различала её слов. Она неподвижно смотрела перед собой, а всё вокруг словно расплывалось. Её Никита, её единственный мальчик, который неизменно звонил по воскресеньям и с детства ничего от неё не скрывал, вдруг женился — и даже не счёл нужным сказать об этом собственной матери.
— Надь, тебе нехорошо? Может, валерьянки накапать? — обеспокоенно спросила соседка.
— Всё нормально. Правда, всё нормально, — повторила Надежда, хотя голос заметно дрожал, и сама она прекрасно понимала, что её слова звучат неубедительно.
Когда соседка наконец ушла, Надежда закрыла за ней дверь и прислонилась спиной к косяку, пытаясь успокоить дыхание. Сердце бешено стучало, кровь тяжело пульсировала в висках. Она никогда не пыталась контролировать сына, не вмешивалась в его личные дела и не требовала отчётов. Единственное, о чём мечтала, — чтобы Никита однажды встретил хорошую девушку и был с ней по-настоящему счастлив. Чтобы между ними была любовь, а не просто привычка или удобство. Даже мысль о том, чтобы указывать сыну, с кем строить отношения, казалась ей неправильной. И всё же сейчас случившееся ощущалось настоящим ударом.
Надежда подошла к старому комоду, на котором лежал телефон, и дрожащими пальцами набрала номер Никиты. Длинные гудки казались бесконечными. Ей почудилось, что прошло несколько минут, прежде чем в трубке наконец прозвучал знакомый голос.
— Мам, привет! Ну как ты там?
— Сынок, может, у тебя какие-нибудь новости появились? — осторожно спросила Надежда, стараясь говорить спокойно.
— Да вроде нет… Всё как обычно. Работаю. Ещё два-три дня — и домой приеду. А ты как? Здоровье не подводит?
— Нет, всё хорошо. Никит, ты точно ничего мне не хочешь рассказать?
В трубке воцарилось молчание. Продлилось оно всего несколько секунд, но Надежде показалось, будто прошла целая вечность. Потом Никита заговорил снова, однако теперь его голос звучал иначе — настороженно и напряжённо.
— Мам, всё нормально. Вот вернусь, тогда спокойно обо всём поговорим. Хорошо? Только ты не волнуйся.
— Я и не волнуюсь, — ответила Надежда, чувствуя, как внутри разрастается неприятный холод. — Буду ждать тебя, сынок.
Она закончила разговор и ещё долго сидела возле комода, не отрывая взгляда от телефона. Он не признался. Просто ушёл от ответа, переведя разговор на другое. Впервые за всю жизнь Никита сознательно что-то от неё скрывал. Но почему? Что могло произойти такого, что сын не решался рассказать матери? Может быть, эта жена уже настроила его против неё? А вдруг она не хочет, чтобы Никита поддерживал отношения с родными? От одной этой мысли сердце болезненно сжалось.
В ту ночь Надежда почти не сомкнула глаз. Она бесконечно переворачивалась с одного бока на другой, перебирая в голове десятки самых разных объяснений и всё сильнее запутываясь в собственных догадках. Может, соседка что-то неправильно поняла? Может, Петька сам ошибся? Но зачем ему придумывать такую историю? И почему тогда Никита так заметно растерялся во время разговора?

К утру Надежда выглядела измученной. Под глазами обозначились тёмные круги, а привычная живость во взгляде куда-то исчезла. Она заварила себе чай, однако так и не смогла сделать больше пары глотков. Есть тоже не хотелось. Аппетит пропал ещё накануне, и казалось, что любой кусок просто встанет поперёк горла.
Наконец, собравшись с духом, она снова набрала номер сына. На этот раз Никита ответил практически сразу.
— Мам, я понимаю, зачем ты звонишь. Ты уже всё услышала, да? — в его голосе чувствовалась вина, и от этого Надежде стало ещё тяжелее. — Петька, конечно, язык за зубами совсем держать не умеет.
— Услышала, — тихо произнесла она. — Никита, это правда? Ты действительно женился и даже не сообщил мне?
— Мам, всё не так, как кажется. Этот брак не настоящий. Пожалуйста, только не переживай. Я скоро вернусь и всё подробно объясню. Ладно?
— Как это — не настоящий? — голос Надежды невольно понизился до шёпота. — Сынок, во что ты ввязался? Ты ведь никогда мне не лгал. Что произошло?
