— Верните коробку туда, где она стояла, Галина Ивановна, — негромко, но предельно ясно сказала Вероника.
Свекровь даже не удосужилась повернуться. Она продолжала деловито перебирать содержимое шкафа в спальне, вытаскивая вещи одну за другой. Пришла она, разумеется, без предупреждения, открыв входную дверь своим комплектом ключей, который когда-то настойчиво потребовала у сына якобы исключительно для чрезвычайных ситуаций.
Вероника застыла в дверном проёме, ощущая, как привычное раздражение постепенно сменяется внутри холодной и опасной решимостью. Квартира, которую она сама приобрела благодаря годам тяжёлой работы, в последние месяцы всё больше напоминала место общего пользования, куда некоторые люди считали возможным приходить без приглашения.
— Нашему Никиточке совершенно нельзя спать на этих старых пыльных перинах, потом опять нос заложит, — уверенно заявила незваная гостья и бросила на пол дорогой шерстяной плед. — Я привезла хорошие ортопедические подушки с синтетическим наполнителем. Они и удобнее, и гораздо практичнее.
Вероника ничего не ответила. Она наклонилась, подняла плед, осторожно расправила шерстяную ткань и положила его обратно на полку. Уважение к чужим границам в этой семье уже давно существовало исключительно на словах. Веронике надоело постоянно делать вид, будто подобное поведение можно терпеть.
— Эта квартира принадлежит мне, Галина Ивановна. И разрешения распоряжаться здесь по собственному усмотрению я вам не давала, — спокойно напомнила она.
— Ой, не говори ерунды, дорогая, здесь живёт мой единственный сын, значит, это и его дом, — фыркнула свекровь, даже не прекращая перекладывать вещи. — А у вас, между прочим, совершенно нет ни хозяйственной хватки, ни понимания элементарного порядка.
Из кухни почти бесшумно показался Никита. Он держал в руках стакан с недопитым морсом и виновато поглядывал то на супругу, то на мать, явно мечтая раствориться на фоне пёстрых обоев и не участвовать в назревающем конфликте.
— Мам, мы ведь уже говорили тебе, чтобы ты не трогала наши вещи, — едва слышно произнёс он.
— Не вмешивайся, сынок. Ты совершенно ничего не понимаешь в правильном ведении хозяйства, — резко оборвала его Галина Ивановна.
Как и множество подобных разговоров до этого, спор завершился тягостной и липкой тишиной. Вероника прекрасно видела: её муж совершенно не способен встать на защиту их семейного пространства. Ему гораздо удобнее было занимать привычную позицию человека, который ничего не замечает и ни во что не вмешивается.
Через неделю Никита отправился в служебную поездку, а Вероника осталась одна со своими бесконечными рабочими таблицами и отчётами. Вечером, возвращаясь домой после тяжёлого дня, она думала только о тишине, горячем чае и возможности хотя бы несколько часов никого не видеть.
Ещё подходя к своей лестничной площадке, она услышала подозрительный шум и громкие удары, доносившиеся из общего коридора. Вероника ускорила шаг. Дверь в тамбур оказалась распахнута, а прямо на грязной плитке лежал её любимый коллекционный альбом, посвящённый истории искусства.
Возле стены стояли огромные чёрные пакеты, доверху набитые обувью, одеждой и личными вещами. Из одного плохо завязанного мешка наружу уныло свисал рукав её любимого дизайнерского платья.
Галина Ивановна тем временем с большим энтузиазмом выносила из квартиры очередную стопку книг, напевая себе под нос какую-то мелодию. Двигалась она стремительно и уверенно, будто исполняла особо важное поручение по срочному освобождению захваченной территории.
— Что вы здесь делаете? — спросила Вероника, остановившись прямо у входа и перекрыв свекрови дорогу.
Та заметно дёрнулась от неожиданности, однако почти сразу выпрямилась и привычно приняла вызывающую позу. Она окинула невестку недовольным взглядом, а затем с видом победителя указала рукой на почти полностью освобождённые полки.
— Спасаю моего сына от этого ненужного хлама, пока он уехал, — с гордостью объявила она. — Ему нужен полноценный кабинет для работы, а не склад каких-то тряпок, клубков, старых книг и прочей бессмысленной ерунды.
Взгляд Вероники упал на разорванную картонную коробку. Рядом валялась старинная шаль, которая когда-то принадлежала её прабабушке. Тонкое кружево зацепилось за острый край пластикового мешка, и ткань оказалась серьёзно повреждена возле основания.
Именно тогда Вероника окончательно осознала: разговоры, просьбы и попытки договориться больше не имеют никакого смысла. Она молча отступила на шаг, достала мобильный телефон и набрала номер полиции.
Её руки оставались совершенно спокойными, а голос звучал настолько ровно, что в нём невозможно было услышать ни паники, ни раздражения. Вероника коротко и ясно объяснила дежурному, что происходит.
— Добрый вечер. Я хочу сообщить о незаконном проникновении в частное жилище и попытке хищения имущества, — чётко сказала она оператору. — Посторонняя женщина без моего разрешения вошла в принадлежащую мне квартиру на Лесной, дом двенадцать, и в настоящий момент выносит из неё ценные личные вещи.