— Папа, это правда, что у тебя есть сразу два дома? — маленькая девочка с неожиданно серьёзным для своего возраста выражением лица внимательно посмотрела на уставшего мужчину, который только что закончил выступление и сошёл со сцены.
Михаил Задорнов глубоко вздохнул, опустился перед дочерью на корточки и осторожно заключил её маленькие тёплые ладони в свои большие руки. В её глазах, напоминавших пасмурное осеннее небо, он словно видел Елену Бомбину — женщину, которую любил много лет, но отношения с которой долго оставались скрытыми от публики.
— Правда, Ленок. Один дом — тот, в котором я живу. А второй — там, где находишься ты. И знаешь, я всё время спешу из первого во второй, потому что именно здесь живёт моё настоящее сердце.
На дворе стоял 1997 год. За окнами московской квартиры продолжались беспокойные девяностые, вся страна цитировала его колкие монологи об американцах и смеялась над фирменными интонациями знаменитого сатирика. А сам Михаил Задорнов, находившийся тогда на вершине популярности, тщательно оберегал от журналистов и фотокамер самое дорогое, что у него было.
Елена появилась на свет 19 сентября 1990 года. Её мать, Елена Бомбина-старшая, работала администратором и помощницей Михаила Задорнова. Их близкие отношения, по имеющимся сведениям, начались примерно в середине 1980-х годов.
Именно Елена Бомбина родила единственного ребёнка известного сатирика. Девочке дали имя в честь матери, а также бабушки — Елены Мельхиоровны Покорно-Матусевич, происходившей из польской аристократической семьи. Однако характером дочь во многом пошла в отца: наблюдательная, острая на язык, любознательная и постоянно стремящаяся найти глубокий смысл даже там, где другие замечали лишь повод для шутки.
Михаил Задорнов, который к тому времени уже почти перестал надеяться стать отцом, относился к дочери с необыкновенной нежностью. Эту сторону своего характера он крайне редко демонстрировал публике. Несмотря на бесконечные гастроли, выступления и популярность, он всеми силами старался оставаться частью её жизни. Между концертами находил свободные дни, чтобы провести время вместе, приносил книги, рассказывал о странах, где ему доводилось бывать, и делился с дочерью собственными размышлениями о мире и людях.
Позже Елена рассказывала, что отец был для неё значительно больше, чем просто родитель. Она воспринимала его как близкого друга, который умел выслушать, поддержать в нужный момент и подтолкнуть к новым идеям. Однажды Задорнов, всегда любивший путешествия и необычные приключения, решил подарить дочери настоящий праздник. Совершенно неожиданно он организовал семейную поездку на Новый год к подножию знаменитой африканской горы Килиманджаро. Вместо московского снега, мороза и традиционной украшенной ёлки семью встретили тёплая африканская ночь и огромное звёздное небо, раскинувшееся над саванной.
Удар, которого никто не ожидал: ноябрь семнадцатого
Осень 2016 года принесла семье новость, от которой буквально похолодело внутри. Поставленный Михаилу Николаевичу диагноз прозвучал почти как приговор и перечеркнул множество планов, связанных с будущим. Задорнов сражался с болезнью до последнего. Он проходил лечение, перенёс курс химиотерапии и даже в больнице старался не терять чувства юмора. Но заболевание продолжало забирать его силы.
К тому времени Елена уже училась в ГИТИСе, успела попробовать себя в кинематографе — вместе с отцом появилась в картине «Однажды в Америке, или Чисто русская сказка», — а также выступала в составе латвийской команды КВН. Однако, когда состояние Михаила Николаевича резко ухудшилось, всё, что прежде казалось важным — сцена, актёрские планы, творческие амбиции, — мгновенно отошло на второй план.
— Доченька, только не плачь, — тихо говорил он ей в ноябре 2017 года, находясь в подмосковной клинике. — Смех всё равно сильнее смерти. Пообещай мне, что продолжишь смеяться. Даже тогда, когда тебе будет очень больно.
10 ноября 2017 года один телефонный звонок навсегда разделил жизнь Елены на две части — до и после. Ей было всего двадцать семь лет. Мир, связанный с отцом и казавшийся ей незыблемым и вечным, рухнул буквально за один день, оставив после себя мучительную, оглушающую пустоту. Для единственной дочери Михаила Задорнова его уход стал настоящим крушением целой вселенной.
Смех, который раньше помогал ей переживать самые трудные моменты, теперь словно застрял в горле вместе со слезами. Елена практически закрылась от окружающих, избегала публичности и категорически не хотела общаться с журналистами, которые один за другим просили интервью и воспоминания об её знаменитом отце.