Адвокат посмотрел на меня с необычным выражением, в котором смешались тревога и сочувствие.
— Пожалуйста, сначала устройтесь поудобнее.
Я нахмурилась.
— Зачем?
Он перевёл взгляд на конверт в моих руках.
А затем тихо сказал:
— Потому что принять правду, которая находится внутри, вам может быть непросто…
Я посмотрела сначала на него, потом на конверт.
— Вы меня пугаете.
— Мне не хочется вас пугать, Мария. Но Василий специально попросил, чтобы вы открыли этот конверт только после похорон. И чтобы в этот момент я находился рядом.
Пальцы внезапно перестали слушаться.
Я осторожно надорвала край конверта.
Внутри оказалось несколько сложенных листов бумаги и небольшой ключ.
Сверху лежало письмо.
Я мгновенно узнала почерк Василия.
Неровный, чуть дрожащий.
«Моя дорогая Мария…»
Горло тут же сдавило.
Я начала читать.
«Если этот лист сейчас у тебя в руках, значит, меня уже нет рядом. И я слишком хорошо тебя знаю, чтобы сомневаться: сейчас ты плачешь не из-за того, что тебе может достаться, а из-за того, кого ты потеряла. Именно поэтому теперь я наконец могу рассказать тебе всю правду».
Я остановилась.
— Какую правду?
Адвокат ничего не ответил.
Я продолжила читать.
«Ты считаешь, что я попросил тебя стать моей женой исключительно потому, что опасался своих детей. Отчасти это правда. Но только отчасти».
Руки у меня начали дрожать.
«Я попросил тебя выйти за меня, потому что любил тебя. И, видимо, оказался слишком старым трусом, чтобы признаться в этом прямо».
Я закрыла глаза.
И снова увидела наш старый дуб.
Шахматную доску.
Его улыбку.
Чашку горячего чая.
— Старый глупец… — прошептала я.
Адвокат отвернулся, позволяя мне несколько секунд прийти в себя.
Но письмо оказалось длинным.
И дальше начиналось именно то, к чему я действительно была совершенно не готова.
Василий писал, что задолго до нашей свадьбы понял: его дети гораздо сильнее интересуются его собственностью, чем им самим.
Поначалу он пытался не замечать этого.
Помогал им.
Покупал жильё.
Вкладывал средства в бизнес сына.
Платил за обучение внуков.
Погашал долги.
Но чем больше он отдавал, тем чаще слышал один и тот же вопрос:
«А что будет потом?»
После смерти его первой супруги всё стало ещё хуже.
Дети начали спорить о доме, хотя Василий всё ещё был жив.
Обсуждали, кому перейдёт его коллекция.
Кто получит долю в компании.
Кому достанется загородный дом.
— Они распределяли мою жизнь так, словно уже похоронили меня, — не раз говорил он.
Мне казалось, что это просто образное выражение.
Но оказалось, всё было буквально так.
Василий знал намного больше, чем рассказывал мне.
В письме он написал:
«Однажды я случайно услышал, как двое моих детей спорили в коридоре пансионата о том, имеет ли смысл оплачивать мне дополнительный курс реабилитации. Один сказал: “Зачем? Это только растянет всё ещё на несколько месяцев”. В тот вечер я впервые понял, что на самом деле боюсь не смерти. Я боюсь утратить право самому решать, как прожить тот срок, который у меня остался».
Я опустила письмо.
— Господи…
Адвокат негромко сказал:
— Именно после этого он решил привести в порядок все документы.
— Какие именно документы?
— Абсолютно все.
Выяснилось, что Василий заранее пересмотрел завещание, доверенности и другие юридические распоряжения.
Он хотел исключить возможность того, что ухудшением его здоровья кто-нибудь воспользуется, чтобы начать контролировать решения, которые он всё ещё способен принимать самостоятельно.
А наш брак был лишь одной частью гораздо более продуманного плана.
— Получается, он предусмотрел всё?
— Почти всё, — ответил адвокат. — Кроме одной вещи, которой совершенно не ожидал.
— Какой?
Адвокат слегка улыбнулся.
— Что влюбится в вас.
Я снова опустила взгляд на письмо.
В нижней части страницы Василий написал:
«Я искал человека, которому смог бы доверять. А встретил женщину, без которой больше не хотел просыпаться по утрам».
Слёзы упали прямо на бумагу.
Я осторожно стёрла их кончиками пальцев.
Потом достала следующий документ.
Это уже было не личное письмо.
На листах стояли официальные печати, подписи, были перечислены названия имущества.
Я почти ничего не понимала.
— Что это такое?
Адвокат глубоко вздохнул.
— Завещание.
Я тут же положила бумаги обратно на стол.
— Нет.
— Мария…
— Мне не нужны его деньги.
— Я это знаю.
— Вы не понимаете. Именно такого они и ждали. Теперь его дети обязательно скажут, что я специально…
— Мария.
Он впервые меня перебил.
— Василий прекрасно представлял, как вы отреагируете.
Адвокат достал ещё один лист.
— И реакцию своих детей он тоже предусмотрел.
Он начал объяснять условия.
И только тогда я поняла, почему он с самого начала просил меня сесть.
Большую часть всего, что Василий заработал и создал за свою жизнь, он не оставил мне.