— Правильно поступила, Светик.
— Пап, а ты не сердишься на меня? За то, что я так резко всё решила? Сразу выставила его?
Мужчина немного помолчал, подбирая ответ.
— Я сержусь только на то, что ты целых три года всё это терпела. А то, что сразу прекратила, — молодец. Ведь ради этого я деньги и откладывал. Чтобы никто не мог выгнать тебя из собственного дома. Вот видишь, доченька, так и получилось. Никому это не удалось.
В первые недели после расставания Иван несколько раз пытался дозвониться до Светланы. Сначала разговаривал агрессивно, кричал, обвинял бывшую жену в разрушении семьи. Позже его голос изменился, стал тихим и почти просительным. Он уверял, что Юлия уже сняла отдельную комнату, что между ними ничего не происходило, а все его поступки объяснялись исключительно заботой о сыне. Уговаривал Светлану разрешить ему вернуться.
— Ваня, — ответила она во время их последнего разговора. — Ты три года избегал рождения нашего ребёнка. Теперь я прекрасно понимаю причину. Больше мне не звони.
Поскольку общих детей у супругов не было, спустя месяц они подали совместное заявление о расторжении брака. Делить мебель, бытовую технику и прочие домашние вещи не стали. Из общих денежных накоплений сохранились только девяносто тысяч рублей на совместном счёте. Светлана решила оставить всю сумму Ивану.
— Пусть эти деньги пойдут Никите, — объяснила она. — Купи сыну что-нибудь действительно нужное.
Официально их брак прекратился в мае. Иван опоздал к назначенному времени в ЗАГС, поставил необходимую подпись и ушёл, не сказав Светлане ни единого слова.
В начале июня ей неожиданно позвонил Никита. Номер был незнакомым. Мальчик рассказал, что теперь они с мамой снимают комнату на Рабочей улице, что учебный год уже закончился и что две подаренные звёздочки он приклеил над своей раскладной кроватью. После завершения разговора Светлана ещё долго сидела, прижимая телефон к уху, словно не желая отпускать этот короткий разговор.
К концу июня отец вновь выбрался к ней в гости. Впервые за очень долгое время Светлана встретила его отдохнувшей, без привычной усталости на лице и тёмных кругов под глазами. Она наконец оформила отпуск — первый за последние три года. Никуда не поехала, решив просто пожить для себя. Просыпалась около десяти утра, неспешно гуляла вдоль набережной, рассматривала старые семейные фотографии.
Отец внимательно взглянул на дочь, когда она встретила его в прихожей, и улыбнулся.
— Знаешь, Светик, ты будто изменилась. Стала спокойнее.
— Да, папа. Мне действительно спокойно, — согласилась она.
Вечером они вдвоём устроились на кухне и пили чай с мёдом, который отец привёз из деревни. Немного позже он попросил показать ему маленькую комнату. Остановился на пороге, внимательно осмотрел детскую кровать, необычную лампу-ракету и синие занавески. Затем поднял глаза к потолку.
— Звёзды сама приклеивала?
— Сама, пап. Помнишь, как ты когда-то мне такие же сделал?
Отец долго рассматривал потолок, не произнося ни слова. После этого протянул руку к выключателю. Комната погрузилась во тьму, и одна за другой над ними начали загораться мягким желтовато-зелёным светом пластиковые звёздочки.
— Не убирай их пока, — наконец сказал он. — Пусть остаются. Может, ещё пригодятся.
Светлана стояла рядом с отцом в полутёмной комнате и смотрела вверх. На потолке мерцали сорок восемь звёзд. Двух по-прежнему недоставало. И она подумала, что однажды обязательно купит ещё одну коробочку.