— Сколько вы должны?
Скотт резко повернул голову.
— Что?
— Ты и Хизер.
Он отвёл взгляд в сторону озера.
После долгой паузы сын всё-таки признался.
Они взяли деньги у частного кредитора.
На инвестиции.
Но вложение оказалось провальным.
Уже восемнадцать месяцев на долг начислялись проценты и штрафы.
— Мы думали, если добавить наши имена в документы на дом, — медленно произнёс он, — то сможем оформить рефинансирование.
Я ничего не ответила.
— Здесь достаточно стоимости, чтобы полностью решить нашу проблему.
— В документах на дом стоит только моё имя.
— Мы знаем.
Я повернулась к нему.
— Ты знал, что Хизер возвращала письма Селии?
Скотт опустил глаза.
— Я не знал, что их было так много.
— Но ты знал хотя бы о части.
Он не ответил сразу.
Потом тихо сказал:
— Хизер говорила, что занимается общением и корреспонденцией.
Я не отрывала от него взгляда.
— Она сказала, что контакты с твоей семьёй мешают тебе принять наши границы.
— Моя сестра умерла, думая, что я её игнорировала.
Скотт закрыл лицо обеими руками.
Впервые с момента приезда он выглядел не как человек, который хочет получить от меня выгоду, а как сын, внезапно осознавший, что именно было потеряно.
«Хватит»
Ночью через стену гостевой комнаты до меня донеслись голоса.
Большую часть разговора разобрать было невозможно.
Хизер говорила быстро и раздражённо.
Скотт несколько раз ей отвечал.
А потом я отчётливо услышала одно слово.
— Хватит.
Это был голос Скотта.
Я молча сидела на кровати.
Не знала, о чём именно они спорили.
Но понимала одно.
Что-то изменилось.
А потом приехал адвокат
На следующий день примерно в два часа Хизер стояла на кухне и объясняла мне, что семейные разногласия должны оставаться внутри семьи.
— Не нужно вмешивать посторонних, — говорила она.
— Семейные вопросы должна решать семья.
Я ничего не ответила.
В этот момент снаружи послышался звук шин по гравию.
Хизер замолчала.
Она повернулась к окну.
Позади грузовика остановился серый седан.
Из машины вышла Марта Эллисон.
Под мышкой у неё была толстая папка с документами.
Уверенное выражение лица Хизер исчезло.
Скотт медленно поднялся с дивана.
Марта подошла к входной двери.
Один раз постучала.
А затем вошла.
Она положила папку на журнальный столик.
— Я представляю интересы единственного законного владельца этой недвижимости, — сказала она.
Хизер сделала шаг вперёд.
— Это семейное дело.
Марта посмотрела прямо на неё.
— Оно стало юридическим делом в тот момент, когда вы приехали сюда с намерением получить права на чужую собственность.
В комнате стало тихо.
Марта открыла папку.
Сначала достала официально зарегистрированный документ о праве собственности в штате Вермонт.
Затем показала письменное подтверждение моей полной юридической дееспособности.
После этого положила на стол фотографии возвращённых писем.
Лицо Хизер стало жёстким.
— Эти письма ничего не доказывают.
Она указала на меня.
— Она постоянно нарушала наши границы.
Скотт поднял голову.
— Ты говорила мне, что пересылаешь ей письма.
Хизер резко повернулась к нему.
— Я сказала, что контролирую почту.
— Нет, — тихо ответил Скотт.
— Ты говорила, что Селия перестала писать.
Это был первый раз, когда он открыто возразил Хизер в моём присутствии.
Я внимательно наблюдала за ним.
Хизер посмотрела на мужа так, словно не могла поверить, что услышала подобное.
Марта открыла коробку.
Достала три конверта и положила их рядом.
Разные даты.
Один и тот же почерк.
Одни и те же отметки о возврате.
Хизер протянула к ним руку.
Я сразу придвинула коробку к себе.
— Ты больше никогда не прикоснёшься к письмам моей сестры.
Впервые я увидела в глазах Хизер страх.
Она боялась не меня.
Она боялась того, что могли доказать эти письма.
Прежняя уверенность исчезла.
На её месте мгновенно появилось холодное выражение человека, который просчитывает дальнейшие шаги.
— Вы не можете просто выставить нас на улицу, — сказала она.
— Мы отказались от квартиры, потому что она сама пригласила нас сюда.
Я посмотрела на неё.
— Я не приглашала вас переезжать.
Хизер замерла.
— Я предложила вам кофе.
Уведомление на сорок восемь часов
Марта снова полезла в папку.
На этот раз она достала последний документ.
И положила его перед Хизер.
Та опустила глаза.
В верхней части страницы крупными буквами было напечатано:
УВЕДОМЛЕНИЕ ОБ ОСВОБОЖДЕНИИ ПОМЕЩЕНИЯ — 48 ЧАСОВ
Хизер побледнела.
Скотт не отрываясь смотрел на бумагу.
Марта спокойно объяснила, что сам факт приезда грузовика не создаёт права на проживание.
Коробки, занесённые в дом, не дают права собственности.
А их добровольный отказ от арендованной квартиры не означает, что теперь они автоматически получили право жить у меня.
Грузчикам будет велено погрузить всё обратно.
Дом принадлежит мне.