— Оформлять залог будем? — гордо спросила мать. — Нам бы миллиона полтора. Хотя оно, конечно, стоит дороже, мы понимаем.
Оценщик молчал около минуты. Потом поскрёб один из камней специальным инструментом. Затем капнул каким-то раствором на застёжку. Снял монокль и посмотрел на них так, будто перед ним стояли сумасшедшие.
— Граждане, вы серьёзно? Какие полтора миллиона?
— Как какие? — возмутилась Галина Петровна. — Это платина! Сапфиры! Эксклюзивная работа!
— Женщина, — устало вздохнул оценщик. — Это серебро с родиевым покрытием. Камни — хорошие фианиты и окрашенное ювелирное стекло. Работа аккуратная, заводская или кастомная сборка. Возможно, Китай, возможно, мастерская. Реальная цена этому изделию — тысяч пять. Ну, шесть, если очень повезёт. На лом могу взять за три с половиной.
В ломбарде повисла тяжёлая тишина, будто над ними опустили чугунную плиту.
— Этого не может быть, — пробормотал Тимур, чувствуя, как по спине ползёт холод. — Жена подарила… она говорила…
— Да мало ли кто что говорил, — хмыкнул оценщик, возвращая украшение. — Чек есть? Бирка есть? Сертификат? Нет? Ну вот. Это бижутерия. Красивая, качественная, дорогая бижутерия для фотосессий и выходов. Блестит отлично, но ценности почти никакой.
Галина Петровна медленно опустилась на стул. Колье выскользнуло из её рук и глухо ударилось о прилавок. Этот звук прозвучал как звук рухнувших надежд.
— Подделка… — прошептала она. — Она подарила мне стекляшку… А я… я ведь кредиты… Я всем сказала…
Тимур стоял и смотрел на сияющую груду металла. В голове всплыла фраза Анны: «Мама получит то, что хотела. Понты». Она действительно купила именно то, чего от неё требовали: внешний блеск. Видимость статуса. Эффект. Но внутри была пустота. Такая же, как в их семейных разговорах о любви, уважении и родстве.
Часть 5. Последний счёт
Тимур вылетел из ломбарда, оставив рыдающую мать на попечение охранника, и дрожащими пальцами набрал номер Анны. Гудки тянулись мучительно долго.
— Да? — голос бывшей жены звучал спокойно, где-то на фоне играла музыка.
— ТЫ! ТЫ ТВАРЬ! — заорал Тимур в телефон, не обращая внимания на прохожих. — Что ты нам подсунула?! Мы в ломбарде! Это стекло! СТЕКЛО!
— Разумеется, стекло, — лениво ответила Анна. — Очень хорошее стекло. Swarovski, если быть точной, и серебро 925 пробы. Работа мастера. Обошлось мне примерно в двадцать тысяч.
— ТЫ СКАЗАЛА, ЧТО ПОТРАТИЛА ВСЁ! ТЫ ГОВОРИЛА, ЧТО ОНО СТОИТ МИЛЛИОНЫ!
— Я сказала, что это дорого. Для меня тогда двадцать тысяч были ощутимой суммой, потому что я откладывала на повышение квалификации. А насчёт «всё потратила»… Тимур, я имела в виду, что потратила всё своё терпение. Деньги же я вывела заранее. Кстати, я купила квартиру. Двухкомнатную. Просторную, с видом на парк. Без ипотеки. И коммуналка там оплачена.
— Ты… ты нас подставила! — Тимур захлёбывался злостью. — Мать набрала кредитов! Она думала, у нас капитал! Мы теперь нищие! Мы банкроты! Ты обязана за это платить! Ты нас обманула!
— Я? — Анна рассмеялась. — Тимур, попробуй включить мозг, если он у тебя не перегрелся от сварки. Твоя мать хотела пустить пыль в глаза родне? Она пустила. Все ахали? Ахали. Я выполнила техническое задание. А то, что вы, жадные фантазёры, решили жить не по средствам и потом заложить мой подарок, — это уже ваша проблема. Это называется риск-менеджмент, милый. И вы его с треском провалили.
— Я в суд подам! Это мошенничество! — сорвался Тимур.
— Подавай. Расписки, что я обещала бриллианты, у тебя нет. Есть подарок от чистого сердца. А то, что вы сами придумали ему цену, — это ваши личные иллюзии. Удачи с коллекторами, Тимур. И передай маме: пусть носит колье с достоинством. Оно ей подходит. Такое же фальшивое, как её любовь к тебе.
Связь оборвалась.
Тимур смотрел на потухший экран телефона. Потом вернулся в ломбард. Мать сидела на кушетке и обмахивалась платком. Рядом уже стоял дядя Вова, который «совершенно случайно» проходил мимо и решил узнать, как у них дела. Услышав про подделку, он сразу изменился в лице.
— Ну вы и простофили, — сплюнул он. — Значит так, Галь. Раз денег у тебя нет, возвращай долг за дачу, который я тебе пять лет назад давал. И бабке я скажу, чтобы квартиру на меня переписала. Вам доверять нельзя. Вы аферисты.
Галина Петровна завыла в голос. Тимур не рухнул на пол, но прислонился к холодному стеклу витрины, потому что ноги стали ватными. Он понял: всё закончилось. Бабушкина квартира уходила к дяде. Мамины долги теперь висели на нём. Жены у него больше не было. Денег тоже.
А в кармане пиджака Галины Петровны лежало красивое, сияющее колье, цена которому была копейка в базарный день. Тимур никак не мог поверить, что тихая, спокойная, «компьютерная» Анна смогла настолько жёстко разыграть эту партию и оставить их всех у разбитого, фальшиво-бриллиантового корыта.