Пусть даже обстоятельства оказались такими болезненными и унизительными.
Наконец Виолетта Андреевна повернулась к невестке.
Её лицо пылало от возмущения, аккуратная причёска растрепалась, а дыхание всё ещё оставалось тяжёлым.
Но голос внезапно сделался совсем другим — тихим и виноватым.
— Машенька… Прости меня, пожалуйста. Я была несправедлива к тебе. Все эти годы думала, что ты не подходишь моему сыну. А сегодня выяснилось, что это он тебя совершенно не достоин. Ты столько работала, растила дочь, заботилась о доме, обеспечивала ему спокойную жизнь… А я только критиковала тебя и пыталась указать, где твоё место. Прости меня, если когда-нибудь сможешь.
Мария внимательно посмотрела на свекровь.
Она не собиралась бросаться к ней с объятиями, успокаивать или уверять, что все старые обиды давно забыты.
Но услышать наконец признание собственной правоты было невероятно важно.
— Я принимаю ваши извинения, Виолетта Андреевна. Не знаю, получится ли у меня когда-нибудь забыть все ваши слова. Но вот вашего сына я совершенно точно прощать не стану.
К этому времени Сеня уже успел одеться.
Он вышел из спальни и попытался взять супругу за руку.
Однако Маша отступила.
— Машенька, давай всё обсудим без криков. Ты же понимаешь, что я тебя люблю. Это была глупость, ужасная ошибка. Я совсем не хотел, чтобы всё так обернулось.
— Ты не хотел, чтобы я обо всём узнала, Сеня. А это совсем другое.
— Но мы же четверть века прожили вместе! Неужели ты собираешься разрушить нашу семью из-за одного необдуманного поступка?
— Я все эти годы оставалась тебе верной женой. Работала, пока ты строил карьеру. Содержала нашу семью, когда твоей зарплаты не хватало. Покупала всё необходимое, чтобы нам было удобно и комфортно жить. А ты даже не нашёл в себе смелости честно признаться, что у тебя появилась другая женщина. Вместо этого попросил меня приготовить для неё угощение и исчезнуть из собственной квартиры.
— Я понимаю, что поступил отвратительно, — тихо пробормотал Сеня. — Но ведь мы ещё можем всё исправить.
— Нет. Теперь ты будешь самостоятельно разбираться со своей жизнью. А я больше не хочу делить дом с человеком, который воспринимает меня как бесплатную домработницу.
Маша решительно направилась к шкафу.
Она достала большую дорожную сумку и бросила её на кровать.
— Маш… Ты собираешься уходить? — побледнел муж.
— Нет, Сеня. Я никуда не собираюсь! Уходить будешь ты. Складывай свои вещи. Завтра я поменяю дверные замки, а ключи оставишь на тумбочке.
— Ты не имеешь права просто выставить меня за дверь! — возмутился он. — Между прочим, это и моя квартира!
— Ошибаешься. Эту квартиру покупала я. И собственность оформлена на моё имя. Ты прекрасно об этом осведомлён.
Сеня открыл рот, намереваясь возразить.
Но Мария больше не собиралась слушать его оправдания.
Виолетта Андреевна всё это время неподвижно стояла возле двери.
И впервые за долгие годы не произнесла ни единого слова в защиту сына.
Сборы затянулись почти до самого рассвета.
Сеня несколько раз подходил к жене, умолял дать ему ещё одну возможность, клялся, что Наташа навсегда исчезнет из их жизни и подобное никогда не повторится.
Но Маша оставалась непреклонной.
Она не желала слушать обещания мужчины, который уже продемонстрировал своё истинное отношение к ней.
Когда за ним наконец закрылась входная дверь, Мария больше не смогла сдерживать слёзы.
Она плакала долго, не пытаясь остановиться.
Всё накопившееся за годы напряжение, обида и разочарование словно разом вырвались наружу.
Немного успокоившись, Маша отправилась на кухню.
Открыла холодильник, достала одну из приготовленных накануне тарелок и долго смотрела на красную икру, которая уже успела слегка заветриться.
Вчера она так тщательно раскладывала эти икринки, стараясь, чтобы блюдо выглядело празднично и красиво.
Теперь же даже смотреть на него было неприятно.
Мария поставила салат обратно в холодильник.
Выбрасывать продукты ей было жалко, но и заставить себя съесть хотя бы ложку она не могла.
Постепенно женщина вернулась к привычной жизни.
Снова начала принимать клиенток, общаться со знакомыми и заниматься любимой работой.
Посетительницы, как и раньше, рассказывали ей последние новости, интересовались домашними делами, расспрашивали о семье и неизменно хвалили за аккуратный маникюр.
Маша старалась не вдаваться в подробности случившегося.
Если разговор заходил о муже, она коротко отвечала, что они больше не живут вместе, и мягко переводила беседу на другую тему.
Мария стала брать больше записей, чем прежде.
Работа помогала ей отвлекаться от тяжёлых воспоминаний, не возвращаться мыслями к последнему вечеру и постепенно привыкать к новой реальности.
Она понимала, что двадцать пять лет совместной жизни невозможно просто вычеркнуть из памяти.
Впереди ещё будут воспоминания, сожаления и моменты слабости.
Но прожитая вместе четверть века вовсе не означала, что она обязана отдать этому мужчине ещё столько же, закрывая глаза на его измены и терпя унижение.
Как-то вечером Маша решила навести порядок в холодильнике.
Перебирая продукты, она неожиданно обнаружила маленькую неоткрытую баночку красной икры, оставшуюся после покупок к тому самому субботнему вечеру.
Мария подержала её в руках, затем достала хлеб, масло и приготовила себе большой аппетитный бутерброд.
После этого удобно устроилась за кухонным столом, открыла ежедневник и посмотрела на расписание.
Почти все ближайшие дни уже были плотно заполнены записями клиенток.
Маша улыбнулась.
Жизнь не закончилась.
И теперь у неё наконец появилась возможность прожить её не только ради кого-то другого, но и ради самой себя.