О другом известном греческом портрете мы также можем судить лишь по римской копии, «законсервированной» в Помпеях пеплом Везувия во время извежения 79 г.н.э. Эта мозаика изображает битву Александра Македонского с персидским царем Дарием, она считается копией картины греческого мастера Филоксена, жившего в IV до.н.э. (существует, впрочем, мнение, что автором картины был Аппелес).
Александр Македонский. Фрагмент мозаики из Помпей, I в.н.э. Национальный археологический музей, Неаполь
Главной техникой, которая пришла в Египет из Греции и использовалась в фаюмских портретах, была энкаустика — живопись окрашенным воском. Работа выполнялась расплавленными восковыми красками с использованием не только кистей, но и лопаточек и даже резцов. Исправления были практически невозможны, все в картине должно быть сделано правильно с первого раза. Писали чаще всего на дереве, реже на ткани. Считается, что энкаустика была изобретена еще в древней Греции, откуда распространилась по всему античному миру, но первыми дошедшими до нас образцами стали именно фаюмские портреты.
2. Римское влияние
Греческий портрет всегда был условным и идеализированным. В классической Греции индивидуальность в изображениях реальных людей никогда не подчеркивалась, и даже напротив — воспрещалась, чтобы в гражданах не развивалось тщеславие. Герои прославляли не себя, а свои города-государства, знаменитые атлеты представлялись идеальными статуями. Реалистическое направление развилось лишь в эллинистический период после походов Александра. Но и тогда в основе портрета оставалось не лицо, а вся фигура, «человек вообще», изображаемый в полный рост.
Древнеримская традиция была иной. Здесь развитие портрета было связано с усилением интереса к конкретной личности со всеми ее особенностями. В основу римского портрета (прежде всего скульптурного) была положена тщательная натуралистическая передача индивидуальных черт персонажа. Римляне верили в себя и считали человека достойным уважения в том виде, какой он есть, без приукрашивания и сокрытия физических недостатков. От скульптурных изображений в полный рост они перешли к бюстам, поскольку по представлениям кельтского и италийского мира жизненность и личность сосредоточены в голове, и достаточно изобразить только ее, чтобы выразить всего человека.
Терентиус Нео и его жена. Фреска из Помпей, 55-79 гг. н.э. Национальный археологический музей, Неаполь
Древнеримская портретная живопись, переняв у греческих мастеров передачу объема и композиционные приемы, внесла в их систему новые черты. Это прежде всего персонификация, внимание к чертам лица, обогащение колорита, свободная манера, сохраняющая характер эскизного наброска. Эти особенности хорошо видны и в фаюмских портретах. Неслучайно они появились на рубеже нашей эры, поскольку именно в это время эллинистический Египет был завоеван Римом (30 г. до н.э) и превратился в одну из провинций Римской империи. Правящая верхушка Египта постепенно становилась римской, а культура метрополии, включающая и живописные стили, начала господствовать и в ее провинции.
3. Египетские традиции
При всех своих эллинистических и римских чертах, фаюмские портреты все же остаются глубоко египетскими по своему духу, поскольку это прежде всего портреты погребальные.
Культ мертвых существовал в Египте с глубокой древности. Одна из его основ — это понятие о бессмертной душе-двойнике человека, которая живет в загробном мире, но может возвращаться в захороненное тело. И очень важно, чтобы душа свое тело узнала. Для этого умерших мумифицировали и сохраняли, для этого мумии снабжали спрятанными табличками с именами, для этого же использовались погребальные маски и портреты.
«Запасная голова». Египет, 2609-2584 гг. до н.э. Венский музей истории искусств
Это одно из самых старых портретных изображений человека. Во времена Хеопса такие головы клали в гробницу невдалеке от мумии хозяина, чтобы душа могла вернуться в нее в случае повреждения мумии или, возможно, чтобы узнать «свое» тело. Более поздние погребальные египетские маски не только несли в себе черты реального человека, но и являлись образом его души и астрального духа. Поэтому они имели идеализированные черты, являясь как бы лицами вечности.
Погребальная маска, Египет, 1400-1300 гг. до н.э. Лувр, Париж
По верованиям египтян, часть души человека, называемая Ка, после смерти должна была видеть погребенные вместе с телом любимые домашние вещи, жертвоприношения, еду и питье, чтобы «пользоваться» всем этим в загробной жизни. Другая часть души, Ба, путешествовавшая по загробному миру, покидала тело через рот, а возвращалась через глаза. Для этого на саркофаге или на стене гробницы обязательно делали изображение покойного с открытыми глазами (страшной местью было замазать глаза на таком образе…). Поэтому далеко не случайно, что глаза на фаюмских портретах так проработаны и подчеркнуто выделены. Это не желание приукрасить человека, а необходимая черта ритуала, без которой портрет не мог бы выполнять свои основные функции. И также неслучайно, что глаза на этих изображениях смотрят не на зрителя, а сквозь него — это взгляды в вечность, в иной мир.