Портрет жреца. Хавара, Египет, 140-160 гг. н.э. Британский музей, Лондон
Этот образ был найден Флиндерсом Питри при раскопках в Хаваре. На нем изображен жрец культа бога Сераписа, чьей отличительной особенностью была диадема с семиконечной звездой — символом семи небесных тел. Серапис был эллинистическим богом изобилия, подземного царства и загробной жизни. Его обычно изображали как греческого бога, но с египетским атрибутами.
Портрет Аммониоса, Египет, III в.н.э. Лувр, Париж
Этот портрет написан не на доске, а на ткани, являющейся частью погребального савана. Он интересен своими деталями. В одной руке молодой человек держит богатый кубок с вином, в другой — «венок Осириса», гирлянду цветов, символизирующую его очищение от грехов. Слева от шеи нарисован желтый знак Анх — символ жизни, а справа — маленькая статуя божества, скорее всего Осириса. В углу ворота белой туники видны две маленькие фиолетовые линии, которые характеризуют точность работы художника: на многих туниках, найденных в египетских гробницах, места соединения ткани у ворота стягивались несколькими стежками красной, синей или пурпурной шерсти.
Куда мы идем?
К III веку н.э. трудоемкая энкаустика при написании фаюмских портретов постепенно начинает заменяться темперой, где в качестве связующего вещества красок используется не воск, а яичный желток и вода. Но изменения происходят не только в упрощении техники письма, но и в самом стиле изображений: их телесная реалистичность словно начинает угасать, объёмность форм сменяется плоскостной декоративностью.
Портрет молодой женщины. Мемфис, Египет, 2я половина II века н.э. Лувр, Париж
Происходит отказ от идеалов античного реализма, художники все больше предпочитают схематические и символические изображения. По-видимому, многие портреты уже не писались с натуры. В поздних фаюмских портретах усиливается условность в трактовке лица и одежды, возрастает роль силуэтности.
Женский портрет. Фивы, Египет, III в.н.э. Лувр, Париж
Таким тенденциям находят достаточно разные объяснение. Одни авторы полагают, что погребальные портреты ставятся на поток, становятся скорее ремеслом и лубком, чем искусством. Другие считают, что с развитием религиозных представлений на первый план выходит не художественный образ, а богословская идея, все больше сближающая новый стиль с иконописью. Иногда фаюмские портреты даже называют «иконами до иконописи» — ведь древние художники стремились изобразить не просто внешний облик умершего, но его вечную душу.
Портрет мужчины. Фивы, Египет, середина III в.н.э. Лувр, Париж
Так или иначе, но закономерность не случайна: в тогдашнем мире происходил огромный исторический перелом. Римская империя постепенно рушилась под натиском варваров, центр духовности и силы перемещался с запада на восток, а христианство становилось наиболее распространенной религией.
В 313 году император Константин признал христианство государственной религией империи, а в 395 году Египет стал частью Византии. С этого времени и на долгие столетия живопись входит в двумерный мир. Кто-то называет это потерей третьего измерения, кто-то — обретением четвертого, в котором картина обладает божественными качествами того, кого она представляет. Фаюмские же портреты постепенно исчезают, поскольку христианство прекращает египетскую практику бальзамирования тел, а техника энкаустики забывается.
Так куда же они шли?
Дарий III, фрагмент копии греческой картины IV в. до н.э.
Портрет Алины, Фаюм I в.н.э.
Женский портрет, Фаюм, III-IV в.н.э.
Можно только догадываться, каких высот достигало греческое и римское изобразительное искусство. Скорее всего, фаюмские портреты — это не расцвет древней живописи, а ее закат — последнее дыхание уходящей античности перед началом ее вечной жизни.
Или может так?
Портрет жреца, Фаюм, II в.н.э.
Христос Пантократор, Константинополь, VI в.н.э.
Фаюмский портрет — предтеча и во многом источник византийской культуры. Это лики, которые перешагнули порог вечности и стали символами как поиска Бога, так и воссоединения с ним. Взгляд их огромных глаз, устремленный сквозь зрителя, познал нечто недоступное живым и передал это всему христианскому искусству.
Или…
Женщина в красной тунике. Фаюм, II в.
Кес ван Донген, Портрет блондинки, XX в.
…фаюмский портрет — это древний импрессионизм, в котором проявилась передача художниками своих мгновенных впечатлений. Начало импровизационных техник, развитие культуры мазка, системы добавочных тонов и красочных лессировок, повлиявшее на живопись XX века.
А может быть…
Женский портрет, Фаюм, II в.н.э
Незнакомка из музея Орсэ, 2016 г.
…не нужно никаких теорий, а достаточно оглянуться по сторонам и увидеть ожившие портреты рядом с нами? Взгляд этой девушки, скользнувший мимо меня в бесконечность, явился тем толчком, который привел к появлению этой записи
Источник smiruponitke.info