Пауза на том конце провода была почти физически ощутимой. Ложь вскрылась во всей своей неприглядной наготе. Андрей взял деньги матери на задаток за подержанную «Киа», о которой мечтал втайне, а Ольгу планировал использовать как бесплатную рабсилу, чтобы покрыть недостачу.
Они встретились втроем в небольшом кафе. Андрей ерзал на стуле, не зная, куда деть глаза. Лидия Павловна выглядела непривычно тихой.
— Ну и? — Ольга нарушила молчание. — Где деньги на юбилей, Андрей?
— Там всё не так просто… — начал он привычную мантру.
— Обожаю эту фразу, — перебила Ольга. — Обычно за ней следует самая грязь. Ты взял мамины деньги, залез в мою кредитку, которой мы планировали оплатить коммуналку, и решил, что мы с твоей матерью просто «потолкаемся лбами» и как-нибудь само рассосется?
— Я для семьи старался! Машина нужна!
— Семья — это когда решения принимаются вместе, — отрезала Ольга. — А то, что сделал ты, называется манипуляцией.
Лидия Павловна вдруг посмотрела на сына так, будто видела его впервые. В её взгляде не было привычной защиты — только разочарование.
— Выходит, Оля не из вредности отказывала, — медленно произнесла свекровь. — А ты мне врал, что она «чужую стряпню» видеть не хочет.
— Мам, ну ты бы начала… Оля бы начала… Я хотел сюрприз сделать!
— Сюрприз удался, — Ольга встала. — Деньги на мою карту вернешь сегодня же. Занимай, продавай свою «почти машину» — мне всё равно. Доступа к счетам у тебя больше нет.
Она вышла из кафе, чувствуя, как весенний воздух наполняет легкие. Мир не стал идеальным. Свекровь не превратилась в подругу, а муж — в честного человека. Но Ольга больше не была «удобным инструментом».
Через неделю Лидия Павловна позвонила снова.
— Юбилей прошел нормально, — буркнула она. — Было восемнадцать человек, еду заказали в ресторане. Никто не умер без домашнего оливье.
— Рада за вас, — спокойно ответила Ольга.
— И… ты была права насчет него. Тяжело признавать, но он у меня не мягкий. Он увёртливый.
Ольга улыбнулась, глядя в окно. Впервые за долгое время ей не хотелось никого спасать, оправдываться или быть «хорошей девочкой». Ей хотелось просто жить. Своей жизнью. Без чужих юбилеев в качестве фундамента брака.