— Это сын девушки, которая жила по соседству со мной. Три дня назад она умерла. После рождения малыша у неё появились серьёзные осложнения. Бедная девочка осталась совершенно одна, без близких и помощи. Пока выясняли обстоятельства смерти, пока пытались найти родственников… Анна забрала ребёнка к себе.
Женщина перевела дыхание и продолжила:
— Она сказала, что не сможет спокойно жить, зная, что новорождённый лежит один в пустой квартире. Уверяла, будто возьмёт его всего на несколько дней, пока не появятся документы и не отыщется кто-нибудь из семьи. Но я видела, что она уже привязалась к мальчику. Анна давно мечтала о втором ребёнке, однако врачи предупреждали, что её здоровье не позволяет снова стать матерью.
— Почему же вы не поставили соответствующие службы в известность сразу? — строго спросил заведующий.
— Потому что сестра умоляла меня молчать. Повторяла, что малыш никому не нужен и она всего лишь пытается его защитить. Я поверила, что всё скоро разрешится. Но потом Анне самой стало плохо. И только тогда я поняла, насколько далеко всё зашло.
Закончив разговор, врач медленно положил телефон на стол. Несколько долгих секунд он неподвижно сидел, пытаясь осмыслить услышанное.
Теперь эта история выглядела совершенно иначе. Маленькая Мирослава, которая из последних сил несла младенца через весь город, была уверена, что спасает родного брата. А на самом деле она боролась за жизнь чужого малыша, которого её мама приютила, не сумев оставить беззащитного ребёнка одного.
Когда состояние Анны улучшилось настолько, что с ней можно было спокойно беседовать, врачи решили выяснить правду непосредственно у неё.
Женщина долго избегала их взглядов, а затем тихо заговорила:
— Это правда. Богдан не мой родной сын. Но разве я могла просто пройти мимо? Его мама умерла. Рядом никого не оказалось. Он был таким крошечным, беспомощным, тяжело дышал… Я думала лишь о том, чтобы этот ребёнок остался жив. А потом мне самой стало настолько плохо, что я уже ничего не могла сделать.
— Анна, почему вы не обратились за помощью и никому не рассказали о случившемся? — мягче спросил врач.
Она на секунду прикрыла глаза, пытаясь справиться с волнением.
— Мне было страшно. Я боялась, что малыша немедленно заберут, отправят куда-нибудь, а дальше о нём просто забудут. Поверьте, я не собиралась никого обманывать или присваивать чужого ребёнка. Я хотела лишь одного: чтобы он пережил эту ночь. Чтобы утром у него появился шанс.
После её слов никто не спешил нарушать тишину.
Мирослава сидела возле маминой кровати. Она внимательно переводила растерянный взгляд с Анны на врачей, пытаясь разобраться в том, что только что услышала.
— Мамочка… Получается, Богдан мне совсем не братик? — наконец спросила она.
Анна посмотрела на дочь с такой мучительной нежностью, что стоявшая рядом медсестра едва удержалась от слёз.
— Родная, по крови вы действительно не брат и сестра, — прошептала женщина. — Но для меня он уже стал родным. Я полюбила его, как собственного сына. А ты спасала его так, словно он всегда был частью нашей семьи.
Мира некоторое время смотрела в пол. Потом медленно поднялась, подошла к маленькой больничной кроватке, где спокойно спал Богдан, и осторожно прикоснулась пальцами к его одеялу.
— А я всё равно рада, что принесла его сюда, — уверенно произнесла девочка. — Даже если он мне не родной. Ведь если бы я тогда осталась дома, он мог бы умереть.
Никто из находившихся в палате взрослых не нашёл слов, чтобы ей возразить.
Спустя несколько дней удалось разыскать дальнюю родственницу умершей матери Богдана. Узнав о случившемся, женщина приехала в больницу. Она долго стояла возле кроватки младенца, вытирала слёзы и снова и снова благодарила Анну и Мирославу за то, что они не позволили мальчику погибнуть.
Однако счастливой развязки пришлось ждать ещё долго.
Выяснилось, что найденная родственница не имеет возможности немедленно забрать ребёнка. Её собственная жизнь была непростой: двое детей, финансовые трудности, накопившиеся долги и постоянная нехватка средств. Начались многочисленные разговоры с представителями органов опеки, проверки обстоятельств и оформление необходимых бумаг.
И именно в этот непростой период Анна, ещё не успевшая окончательно восстановиться после болезни, неожиданно для всех заявила твёрдым голосом:
— Если существует законная возможность, я хочу стать опекуном Богдана. Не потому, что он принадлежит мне. И не потому, что я могу заменить его маму. Просто моё сердце уже считает его родным. И я чувствую ответственность за его жизнь.
Присутствующие смотрели на женщину с удивлением и сомнением. Перед ними сидела измученная болезнью, ослабевшая Анна, которая ещё совсем недавно едва могла подняться с больничной постели. Но в её голосе звучала такая уверенность, будто впервые за долгое время она совершенно точно знала, чего хочет.
Мирослава стояла возле матери и крепко сжимала её ладонь своими маленькими пальцами.
— Мамочка, у нас получится, — негромко сказала девочка. — Мы обязательно справимся.