Роман.
Тот самый деревенский электрик, которого они когда-то посчитали неподходящей партией для своей дочери.
Но человек, встретивший их на автобусной остановке, ничем не напоминал жалкого сельского работягу, образ которого Людмила Андреевна рисовала в своём воображении все шесть часов поездки.
Перед ней стоял уверенный в себе, сильный мужчина.
В его открытом прямом взгляде было столько спокойствия и внутреннего достоинства, сколько она сама, пожалуй, не чувствовала за всю прожитую жизнь.
Роман не усмехнулся.
Не произнёс ни одного обидного замечания.
Не напомнил о давнем разговоре и тех унизительных словах, которые когда-то услышал о себе.
Он просто подошёл к тестю и аккуратно поддержал его под локоть.
— Осторожнее, здесь ступенька. Давайте вашу сумку, я понесу. Машина стоит сразу за углом.
За углом их ожидал чистый, просторный внедорожник.
Роман помог Олегу Степановичу удобно устроиться на сиденье.
Затем положил в багажник две старые, потрёпанные сумки.
В них находилось практически всё, что супруги сумели сохранить от своей прежней обеспеченной жизни.
До села ехали почти в полной тишине.
Родители Нади никак не могли подобрать подходящих слов.
В душе у каждого перемешались удивление, стыд, растерянность и смутное чувство, что всё происходящее совсем не похоже на то, чего они ожидали.
Внедорожник плавно остановился перед высокими коваными воротами.
Людмила Андреевна взглянула вперёд и невольно тихонько ахнула.
За красивым ограждением возвышался большой двухэтажный дом из светлого дерева.
К широкому крыльцу вели аккуратные дорожки, выложенные тротуарной плиткой.
Немного дальше поблёскивали стеклянными стенами две теплицы.
Возле сада ровными рядами стояли ульи, уже подготовленные к зиме.
А сбоку располагался просторный ангар мастерской, рядом с которым ожидал ремонта большой лесовоз.
На крыльце стояла Надя.
За минувшие пять лет она словно стала ещё красивее.
От прежней девичьей робости не осталось почти ничего.
Теперь в её движениях ощущалась спокойная уверенность, а в глазах светилось то особенное счастье, которое невозможно сыграть или изобразить напоказ.
За мамину юбку крепко держались двое светловолосых, розовощёких малышей.
Они с нескрываемым любопытством разглядывали незнакомых пожилых людей возле машины.
Вдруг маленькая девочка потянула Надю за рукав.
— Мамочка! А это бабушка с фотографии? Та самая, которая у нас на полочке стоит?
Людмила Андреевна застыла возле открытой автомобильной дверцы.
Она даже представить не могла, что в доме дочери все эти годы хранилась её фотография.
Что Надя не убрала её подальше, не выбросила, не стёрла из своей жизни память о родителях.
Надя быстро сбежала с крыльца.
Мать не успела ничего сказать, как дочь уже обнимала её, крепко прижимая к себе худые, дрожащие плечи.
И тут последние остатки самообладания оставили Людмилу Андреевну.
Она уткнулась лицом в плечо дочери и разрыдалась во весь голос.
Теперь ей было совершенно безразлично, увидят ли это соседи, как она выглядит со стороны и что подумают окружающие.
Вся прежняя гордость в одно мгновение перестала иметь какое-либо значение.
Тем временем Роман помог тестю выбраться из машины и медленно проводил его к крыльцу.
— Проходите, Олег Степанович. Баню я уже протопил. После дороги попаритесь, отдохнёте немного, а потом будем ужинать. Надя столько всего приготовила, будто к нам не двое гостей приехали, а половина деревни собирается.
Вечером вся семья собралась за столом в большой, уютной и светлой кухне.
От глубокого блюда с жарким и ароматными лесными грибами поднимался горячий пар.
Рядом стояли румяные драники со сметаной, квашеная капуста с клюквой, свежий домашний хлеб с хрустящей корочкой.
В прозрачной стеклянной банке золотился душистый мёд с собственной пасеки.
Данилка и Злата играли на тёплом полу в гостиной.
Дети увлечённо строили гараж для маленького игрушечного трактора и время от времени спорили, где должны находиться ворота.
Прежде чем все успели занять места, Роман ненадолго вышел из кухни.
Он направился в сени.
А спустя минуту вернулся, держа два массивных дубовых стула с высокими спинками, украшенными резьбой.
Те самые стулья, которые когда-то собственноручно изготовил перед свадьбой.
Роман поставил их во главе большого семейного стола.
— Садитесь, пожалуйста, — просто произнёс он. — Эти места вас уже пять лет дожидаются.
Надя поспешно отвернулась к окну, чтобы никто не заметил слёз, блеснувших у неё на глазах.
Людмила Андреевна медленно провела пальцами по резному узору на деревянной спинке.
Она касалась стула с такой осторожностью, словно боялась, что стоит убрать руку — и всё происходящее окажется сном.
За ужином почти никто не разговаривал.
Олег Степанович долго сидел, разглядывая собственные руки.
Потом поднимал взгляд и смотрел вокруг.
На просторную, тёплую кухню, наполненную домашними запахами и тихими детскими голосами.