Он весело насвистывал себе под нос, подыскивая инструменты, необходимые для крепления карниза.
Анастасия наблюдала за его приготовлениями совершенно спокойно.
Затем произнесла:
— Езжай. Только одежду и необходимые вещи тоже собери. Поживёшь какое-то время у мамы. Думаю, нам обоим это будет полезно.
Муж рассмеялся.
Однако, внимательно посмотрев на лицо жены, резко перестал улыбаться.
— Ты сейчас серьёзно? Решила выгнать меня из дома? Из-за каких-то несчастных штор?
— Валера, дело никогда не заключалось в шторах, — устало ответила Анастасия, опускаясь на стул. — И в окнах тоже. И в пакетах с балкона. Проблема в том, что ты перестал воспринимать меня как равноправного человека. В собственной семье я превратилась в бесплатную работницу, которую можно отправить куда угодно, не спросив её мнения.
Она ненадолго замолчала и продолжила:
— Поэтому поживи с мамой. Сам выполняй все её желания. Узнай, каково это, когда твоим временем постоянно распоряжается другой человек. Возможно, только тогда ты наконец меня поймёшь.
Валерий не сразу начал собирать вещи.
Поначалу он отказывался верить, что жена действительно намерена выставить его за дверь.
Потом обиделся.
Затем попытался обратить всё в шутку.
Когда это не помогло, принялся сердиться, обвинять Анастасию в жестокости и неблагодарности.
Но она оставалась непреклонной.
В конце концов мужчина раздражённо достал спортивную сумку, побросал туда одежду и необходимые вещи.
После этого отправился к Любови Николаевне.
Уезжая, он был совершенно уверен, что происходящее — лишь временная размолвка.
Пройдёт несколько дней, максимум неделя, и жена обязательно позвонит.
Скажет, что погорячилась, попросит прощения и пригласит его вернуться.
Однако телефон молчал.
А дальше произошло нечто, к чему Валерий оказался совершенно не готов.
Поселившись у матери, он впервые почувствовал на себе все последствия той системы, которую долгие годы считал совершенно нормальной.
Теперь обязанности невозможно было переложить на Анастасию.
Некому стало поручить передать лекарства, чтобы заодно выполнить ещё десяток домашних дел.
Если у Любови Николаевны появлялась очередная проблема, разбираться с ней приходилось единственному человеку, находившемуся рядом.
Её сыну.
— Валерочка, сходи в аптеку, у меня таблетки закончились.
— Сынок, полочку нужно прибить, никак руки не дойдут.
— Валерочка, чего ты сидишь с телефоном? Лучше помоги матери шкаф разобрать!
— А завтра окна помоем, пока погода хорошая!
Поначалу мужчина относился к поручениям спокойно.
В конце концов, он всегда считал помощь матери своим долгом.
Ну переставит несколько вещей, сходит в магазин, что-нибудь починит.
Разве от этого убудет?
Но прошла первая неделя.
За ней вторая.
И Валерий начал замечать, что просьбы совершенно не заканчиваются.
Стоило выполнить одно поручение, как мать немедленно находила следующее.
Не оставалось ни свободных вечеров, ни спокойных выходных.
Отдохнуть после работы становилось всё труднее.
Любовь Николаевна, получив сына в полное распоряжение, словно решила воспользоваться этим на полную катушку.
Она совершенно не понимала, почему Валерий начал раздражаться и всё чаще ходил с мрачным лицом.
Ведь прежде Настенька регулярно помогала, и никаких серьёзных проблем не возникало.
Почему же собственный сын вдруг проявлял недовольство?
Примерно через месяц Валерий стал осознавать истинную цену этих бесконечных «небольших просьб».
Он понял, сколько времени они отнимали.
Сколько требовали физических сил.
Сколько раздражения и внутреннего напряжения накапливалось, когда чужие желания постоянно оказывались важнее твоих собственных.
Теперь он прекрасно знал, что означает возвращаться с работы и вместо отдыха снова куда-то идти.
Что значит просыпаться в выходной и обнаруживать, что весь день уже расписан.
Как неприятно в десятый раз за неделю слышать уверенное:
— Ну тебе же совсем не трудно!
Особенно тяжело оказалось осознавать, что никто даже не собирается интересоваться, есть ли у него другие планы.
Примерно через полтора месяца Валерий наконец позвонил жене.
Анастасия сразу заметила перемену в его голосе.
Прежней самоуверенности больше не было.
Муж говорил тихо, неуверенно, будто тщательно подбирая слова.
— Настя… Послушай. Кажется, я действительно всё понял. Теперь понял. Оказывается, это очень тяжело. Я даже представить не мог, насколько.
— А я тебе об этом много раз говорила, — спокойно напомнила Анастасия.
— Знаю. Ты была права. Давай я домой вернусь? Я обязательно поговорю с мамой. Объясню, что так больше нельзя. Научусь ей отказывать, когда нужно. Обещаю, теперь всё будет иначе.
Анастасия некоторое время молчала.
За окном медленно опускались первые крупные снежинки.
Они кружились в холодном воздухе и ложились на подоконник тонкой белой полосой.
Женщина наблюдала за снегом, прижимая телефон к уху.
Когда-то голос Валерия мог убедить её практически в чём угодно.