— Как ты можешь… Ты забираешь у меня сына. Ты хочешь, чтобы я умерла одна, без помощи?
Я сжала телефон так сильно, что пальцы побелели.
— Я никого у вас не забираю. Но я больше не позволю вам забирать у меня жизнь. Мы едем. И точка.
В этот момент Саша вскочил и вырвал телефон.
— Мам! Мам, я здесь! — поспешно заговорил он. — Не волнуйся, всё будет нормально. Я приеду, если понадобится.
Я почувствовала, как кровь бросилась в лицо.
— Вот и всё, — сказала я дрожащим голосом. — Это уже не про отпуск. Это про нас. Ты каждый раз выбираешь её.
— Это моя мать! — закричал он. — Ты понимаешь? Она дала мне жизнь!
— А я? — мой голос тоже сорвался. — Я твоя жена. У нас дочь. Мы тоже твоя семья. Но для тебя этого всё равно недостаточно.
Дочка заплакала и прижалась ко мне.
— Я не хочу, чтобы вы кричали, — всхлипнула она. — Давайте просто поедем, пожалуйста.
Свекровь в трубке продолжала что-то говорить, но Саша сбросил звонок. Он стоял с телефоном в руке, красный, растерянный, с мечущимся взглядом.
— Если ты сейчас уйдёшь, — процедил он, — дороги назад уже не будет.
— А если я останусь, — тихо ответила я, — у нас не будет дороги вперёд.
Я взяла дочку за руку, подняла чемодан и открыла дверь.
Саша остался стоять посреди комнаты с телефоном в руке и взглядом, в котором смешались злость и боль.
Мы вышли из подъезда, и я вдохнула прохладный утренний воздух. Чемодан катился по неровному асфальту, дочка крепко держала меня за руку. Она ещё всхлипывала, но в глазах у неё уже появлялось облегчение — будто она поняла, что всё происходит по-настоящему.
На остановке стояли люди с сумками, пакетами и дорожными баулами. Автобус до вокзала должен был приехать минут через десять. Я села на лавку, посадила дочь рядом и только тогда заметила, как сильно у меня дрожат руки.
Телефон снова завибрировал. На экране появилось сообщение от свекрови: «Как же вы без меня?»
Я долго смотрела на эти слова. Сердце билось часто, но злости уже не было. Осталась только усталость. Я выключила звук и убрала телефон в сумку.
— Мам, — тихо сказала дочка, прижимаясь ко мне, — мы ведь потом всё равно вернёмся домой?
— Конечно, вернёмся, — ответила я. — Но сначала у нас будет отпуск. Настоящий.
Она улыбнулась сквозь слёзы, достала из рюкзака своего зайца и посадила его между нами.
— Он тоже едет с нами.
Я обняла её и вдруг почувствовала странную лёгкость. Да, впереди нас ждали разговоры, обвинения, возможно, новые скандалы. Но прямо сейчас мы уезжали. И это было важнее всего.
Подошёл автобус. Мы поднялись внутрь, занесли чемодан и сели возле окна.
Когда колёса зашуршали по дороге, дочка прижалась ко мне и тихо прошептала:
— Мам, мне хорошо.
Я погладила её по волосам и посмотрела в окно, где наш дом медленно оставался позади.
Свобода пахла тревогой, но вместе с ней — чем-то новым, честным и настоящим. И впервые за долгое время я позволила себе улыбнуться.