— Эта женщина двенадцать лет изменяла мужу, а теперь читает другим лекции о семейных ценностях. Знаете, Дмитрий, это настолько абсурдно, что даже злиться трудно.
— Трудно, но получается.
Они посмотрели друг на друга и одновременно усмехнулись — без радости, но с пониманием.
— Я передам эти документы адвокату, — сказала Галина. — Если Артём действительно планировал обманом переписать квартиру на себя, это меняет всё. Теперь ему придётся не только разводиться, но и объяснять, откуда у него вообще появилась такая идея.
Зазвонил домашний телефон. Галина подняла трубку.
— Галина, это Виктор, друг Сергея Павловича. Слушай, тут такое дело. Артём только что приезжал к отцу. Кричал, топал, требовал, чтобы Сергей «поставил тебя на место». А Сергей его выгнал. Впервые в жизни. Вытолкал за дверь и сказал: «Ты мне больше не сын, пока не научишься быть человеком». Артём сел в машину и уехал. Куда — не знаю.
— Виктор, спасибо, что позвонили.
— Галя, держись. Сергей за тебя горой. И я тоже.
Она положила трубку и повернулась к Дмитрию.
— Его отец от него отказался. Мать прикрывает, а отец — отрезал. Окончательно.
Дмитрий медленно кивнул.
— Знаете, что самое странное? Кристина звонила мне час назад. Плакала, умоляла вернуться. А когда я сказал «нет», она вдруг перестала плакать и совершенно спокойно спросила: «А квартира останется мне?»
— И что вы ей сказали?
— Сказал: «Квартира моя. Я купил её до брака. Документы у адвоката». После этого она бросила трубку. Понимаете, Галина? Она не спросила о сыне. Не спросила обо мне. Только о квартире.
Галина налила ему чай. Они сидели на тихой кухне — два человека, которых предали самые близкие, — и пили горячий чай из простых белых чашек.
— Дмитрий, спасибо вам. За документы, за честность, за то, что не побоялись.
— Это вы первая мне позвонили. Если бы не вы, я бы до сих пор жил во лжи. Так что благодарить должен я.
Галина поставила чашку и посмотрела на папку с документами. На чистую кухню. На тихую квартиру, где больше не было запаха чужих духов и чужой лжи.
— Знаете, Дмитрий, вчера мой свёкор сказал мне одну фразу. Очень простую, но точную. Он сказал: «Галя, страшно не то, что тебя предали. Страшно, когда ты позволяешь предать себя снова».
— Мудрый человек.
— Да. Жаль, что его сын этого не понял.
Она допила чай, поставила чашку в раковину и снова открыла папку. Между распечатками переписки лежало сообщение, которое Артём отправил Кристине шесть дней назад: «Не переживай, мама всё уладит. Галина ничего не сделает. Она слишком мягкая, чтобы бороться».
Галина прочитала сообщение вслух. Потом аккуратно закрыла папку.
— Слишком мягкая, чтобы бороться, — тихо повторила она. — Посмотрим.
Через две недели Артём получит повестку по гражданскому делу. Через месяц потеряет должность, потому что его переписка о фиктивных сделках окажется у руководства. Через два месяца Валентина Борисовна поймёт, что опереться ей больше не на кого: бывший муж перестанет помогать, а сын переедет в однокомнатную квартиру на окраине города и почти перестанет звонить.
А Галина будет стоять на своей кухне, мешать сахар — два круга вправо, два влево — и улыбаться. Потому что «слишком мягкая, чтобы бороться» — это точно не про неё. И никогда не было про неё.