— Ты… ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно. У меня в руках доказательства.
Дмитрий сел напротив.
— Галина, я хотел сказать вам ещё кое-что. Вчера мне звонила Валентина Борисовна. Представляете? Она просила меня забрать заявление на развод. Говорила, что это всего лишь «недоразумение», что Кристина «замечательная жена и мать», что нужно «забыть и жить дальше».
— Она звонила вам?
— Да. А когда я отказался, начала кричать. Сказала, что я разрушаю две семьи. Что должен думать о ребёнке. Что мужчины «всегда так поступали и дальше будут поступать».
Галина положила папку на стол.
— Эта женщина двенадцать лет изменяла мужу, а теперь читает другим лекции о семейных ценностях. Знаете, Дмитрий, это настолько абсурдно, что даже злиться трудно.
— Нет, злиться получается. Ещё как.
Они посмотрели друг на друга и одновременно усмехнулись — без радости, но с полным пониманием.
— Я передам эти документы адвокату, — сказала Галина. — Если Артём действительно собирался обманом переписать квартиру на себя, это меняет многое. Теперь ему придётся не только развод пережить, но и объяснить, откуда у него вообще возник такой план.
Зазвонил домашний телефон. Галина сняла трубку.
— Галина, это Виктор, друг Сергея Павловича. Слушай, тут ситуация. Артём только что приезжал к отцу. Кричал, топал, требовал, чтобы Сергей «вразумил» тебя. А Сергей выгнал его. Впервые за всю жизнь. Просто выставил за дверь и сказал: «Ты мне больше не сын, пока не станешь человеком». Артём сел в машину и уехал. Куда — не знаю.
— Виктор, спасибо, что сообщили.
— Галь, держись. Сергей за тебя горой. И я тоже.
Она положила трубку и повернулась к Дмитрию.
— Отец от него отказался. Мать продолжает его прикрывать, но отец — отрезал. Окончательно.
Дмитрий медленно кивнул.
— Знаете, что самое странное? Кристина звонила мне час назад. Плакала, умоляла вернуться. А когда я сказал «нет», она вдруг успокоилась и совершенно ровным голосом спросила: «А квартира мне останется?»
— И что вы сказали?
— Сказал: «Квартира моя. Я купил её до брака. Документы у адвоката». После этого она бросила трубку. Понимаете, Галина? Не о сыне спросила. Не обо мне. О квартире.
Галина налила ему чай. Они сидели на тихой кухне — два человека, которых предали самые близкие, — и пили горячий чай из обычных белых чашек.
— Дмитрий, я вам благодарна. За документы. За честность. За то, что не испугались.
— Это вы первой позвонили мне. Если бы не вы, я бы до сих пор жил в обмане. Так что благодарить должен я.
Галина поставила чашку и посмотрела на папку с документами. На чистую кухню. На спокойную квартиру, где больше не пахло чужими духами и не звучала ложь.
— Знаете, Дмитрий, вчера мой свёкор сказал мне одну фразу. Очень простую, но точную. Он сказал: «Галя, страшно не то, что тебя предали. Страшно, когда ты позволяешь предать себя второй раз».
— Мудрый человек.
— Да. Жаль, что его сын так и не понял этого.
Она допила чай, поставила чашку в раковину и снова открыла папку. Между распечатками переписки лежало сообщение, которое Артём отправил Кристине шесть дней назад: «Не переживай, моя мать всё уладит. Галина ничего не сможет сделать. Она слишком мягкая, чтобы бороться».
Галина прочитала это вслух. Затем аккуратно закрыла папку.
— Слишком мягкая, чтобы бороться, — тихо повторила она. — Ну конечно.
Через две недели Артёму придёт повестка по гражданскому делу. Через месяц он потеряет должность, потому что его собственная переписка о фиктивных сделках окажется у руководства. Через два месяца Валентина Борисовна поймёт, что опереться ей больше не на кого: бывший муж перестанет помогать, а сын переедет в однокомнатную квартиру на окраине города и почти перестанет звонить.
А Галина будет стоять на своей кухне, размешивать сахар — два круга вправо, два влево — и улыбаться. Потому что «слишком мягкая, чтобы бороться» — это было не про неё. Никогда не было.