Кирилл провалился в темноту.
Часть седьмая. Телефонный звонок.
В ту же ночь, ровно в три часа, зазвонил телефон Руслана Третьяка. Он спал чутко, как человек, привыкший ждать опасности, поэтому взял трубку после первого сигнала.
— Да.
Сначала в трубке была тишина. Потом прозвучал ровный женский голос:
— Руслан Игоревич? Ваш сын у меня.
Он сел на кровати. Сердце ударило где-то в горле, но голос остался спокойным — старые привычки держали лицо даже в панике.
— Кто говорит? Это шутка? Мой сын дома, в соседней комнате.
— Проверьте.
Руслан поднялся, прошел в спальню Кирилла. Кровать была пуста, окно приоткрыто. Он вернулся к телефону.
— Если вы тронете его, я…
— Что именно? — перебила женщина. — Убьете меня? Вы даже не знаете, кто я. А я знаю о вас все. Знаю, что случилось в девяносто девятом на трассе под Зареченском. Знаю, что вы сделали с той девчонкой.
Руслан застыл. По спине прошел холод.
— Вы ошибаетесь. Я не…
— Не лгите, Руслан Игоревич. Я была там. Я лежала в снегу и смотрела, как вы уезжаете. Вы сказали: «Никто. Пустое место. И ты никогда не станешь кем-то большим». Вы ошиблись. Я стала врачом.
В комнате повисла тяжелая тишина. Руслан закрыл глаза.
— Чего вам надо? Денег? Влияния? Защиты?
— Мне нужно, чтобы вы приехали. Один. Без охраны. Адрес я пришлю. Если замечу хвост, ваш сын умрет. Медицински чисто. Быстро. Без следов.
— Не смейте.
— У вас два часа.
Связь оборвалась. Руслан стоял посреди комнаты сына, сжимая телефон в руке. Он был богат, влиятелен, имел охрану, связи, деньги и людей, способных найти кого угодно. Но против женщины, которая семь лет собирала свою месть по кусочкам, все это внезапно оказалось бесполезным.
Он оделся, взял ключи от машины и сунул за пояс пистолет. Никому не позвонил. Он понимал: если она узнает, Кирилл не выживет.
Часть восьмая. Встреча.
Дом стоял в промзоне на окраине Москвы. Заброшенный склад был переделан во что-то похожее на операционную. Когда Руслан вошел внутрь, его встретил резкий запах антисептика и пугающей стерильности. В центре помещения стоял хирургический стол, на котором лежал Кирилл. Его руки и ноги были закреплены ремнями. Он был без сознания, но дышал.
Рядом стояла Рита. В белом халате, перчатках и маске. Видны были только глаза — спокойные, холодные, внимательные.
— Оружие на пол, — сказала она. — Не заставляйте меня торопиться.
Руслан не двинулся. Его рука сжимала пистолет.
— Отпусти мальчишку. Мы поговорим по-взрослому. Я признаю, что был неправ. Заплачу сколько скажешь. Любую сумму.
— Я не беру деньги за лечение. Я врач. — Она взяла скальпель со столика. — Лечу бесплатно.
Она подошла к столу и приложила лезвие к шее Кирилла.
— Бросьте оружие. Или я перережу артерию. Он уйдет за считанные минуты. Я успею.
Руслан выругался сквозь зубы. Медленно, очень медленно он опустил пистолет на пол и пнул его в сторону Риты.
— Садитесь, — кивнула она на старое офисное кресло у стены. — И без резких движений.
Он сел. Рита подошла и быстро, профессионально пристегнула его руки к подлокотникам кожаными ремнями.
— Зачем это? — спросил он, не сводя с нее глаз.
— Чтобы вы смотрели. Сначала на то, что произойдет с вашим сыном. Потом — на то, что произойдет с вами.
Руслан побледнел.
— Не трогайте его. Он ни при чем.
— При чем. Он ваш сын. Ваше продолжение. Он ведет себя так же, как когда-то вы. Я видела его в клубе. Видела, как он смотрит на женщин. В нем нет человека — только хищная привычка брать. Я уберу эту привычку.
Она повернулась к столу. Взяла шприц, ввела Кириллу анестезию. Он не просыпался — действие препарата было рассчитано на несколько часов.
— Смотрите, Руслан Игоревич. Не отворачивайтесь.
Она сделала разрез.
Руслан закричал. Он дернулся изо всех сил, но ремни держали крепко. Он смотрел, как скальпель идет по телу его сына, как на коже появляется кровь, как Рита спокойно и буднично выполняет свою работу. Он умолял, угрожал, плакал, обещал все на свете — она словно не слышала. Она работала.
Через сорок минут Рита отложила инструмент и наложила швы. Кирилл не пошевелился. Она сняла перчатки, бросила их в ведро и подошла к Руслану.
— Теперь вы.
— Убей меня, — прошептал он. — Просто убей.
— Нет. Я уже сказала: я врач. Я не убиваю.
Она сделала ему укол. Руслан почувствовал, как тело становится тяжелым, чужим, неподвижным, как сознание медленно уходит в темный провал. Последнее, что он увидел, было ее лицо — спокойное, красивое, совершенно лишенное эмоций.
Потом наступила темнота.
Часть девятая. Пробуждение.
Он очнулся через несколько часов. Голова раскалывалась, тело было слабым и почти не слушалось. Руслан попытался приподняться и понял, что лежит на операционном столе, пристегнутый ремнями.
Рядом, в кресле, сидел Кирилл. Молодой человек был бледен, взгляд пустой, безжизненный. Он смотрел в одну точку и не двигался.
— Сын, — хрипло позвал Руслан. — Как ты?
Кирилл медленно повернул голову. В его глазах не было ни страха, ни злости, ни боли. Только пустота.