Алина фыркнула. А вот лицо Дарьи Степановны немного изменилось.
— И что с того? — всё же ответила она. — Ты же добровольно всё покупала. Никто тебя не заставлял. Жила в моей квартире, пользовалась всем этим. Можно считать, что это была твоя благодарность семье.
— Благодарность стоимостью четыре с половиной миллиона? — я не удержалась от короткого смешка. — Интересная трактовка. Но это пока даже не главное.
Я открыла синюю папку и достала нотариальный договор.
— А вот это вы помните?
Свекровь наклонилась ближе. И буквально за несколько секунд её лицо изменилось до неузнаваемости. Улыбка исчезла, щёки побледнели, губы сжались.
— Семь лет назад, — начала я, — вы получили от меня три миллиона рублей, вырученных от продажи моей квартиры, в качестве займа на приобретение этого жилья. Договор заверен нотариусом. Здесь стоит ваша подпись. В документе прямо указано, что деньги должны быть возвращены по первому моему требованию.
— Да это же формальность была! — неожиданно почти закричала свекровь. — Твоя мать тогда просто вынудила меня подписать эту бумажку!
— Бумажку, нотариально удостоверенную государственным нотариусом, — спокойно уточнила я. — Мой адвокат уже подготовила претензию. Договор действует. До урегулирования вопроса с долгом любые ваши попытки переоформить квартиру будут оспариваться. А дополнительно я заявлю требование о компенсации стоимости ремонта. Общая сумма моих требований приблизится к девяти миллионам. Квартира сейчас стоит ненамного дороже. Поэтому переоформить её на меня будет для вас самым простым вариантом.
Стало настолько тихо, что я услышала шум машины с улицы и тихий гул кондиционера.
Первой сорвалась Алина.
— Мам, ты серьёзно такое подписала? — резко повернулась она к матери. — Ты вообще чем тогда думала?
— Я считала, что это бумага для успокоения её матери! — раздражённо выпалила Дарья Степановна. — Не хотела ругаться перед свадьбой!
— Нет, — поправила я. — Вы не хотели потерять три миллиона. Без моих денег купить эту квартиру было невозможно. У Павла тогда не было никаких накоплений. Вы приняли условия, потому что они были вам выгодны. А когда квартира оказалась полностью отремонтирована, ипотека погашена, а внутри появилась техника и мебель, вы решили просто убрать меня отсюда и поселить сюда свою дочь.
— Я мать! — неожиданно закричала Дарья Степановна. — Я обязана думать о своих детях! Алине скоро рожать! У неё проблемы! А ты сильная, хорошо зарабатываешь. Ещё заработаешь себе на квартиру!
— Конечно, заработаю, — спокойно ответила я. — Потому что привыкла обеспечивать себя трудом, а не забирать чужое.
В этот момент входная дверь резко хлопнула.
На кухню влетел Павел. Рыбалка, судя по всему, закончилась подозрительно рано. Очевидно, кто-то уже успел ему написать.
Он был бледный, взъерошенный и выглядел так, будто сам не понимал, к кому обращаться первым.
— Ир… мама… вы только спокойно… Я сейчас всё объясню! — начал он. — Мама попросила меня помочь. Я не мог ей отказать. У Алины действительно трудности. Я думал, мы потом вместе всё обсудим, найдём какое-нибудь решение…
— Ты думал? — переспросила я. — Паша, ты семь лет не принимал ни одного самостоятельного решения, когда дело касалось твоей матери. Ты подписал документы за моей спиной. Ты прекрасно знал, что это дом, в который я вложила все свои деньги, время и силы. Но даже не счёл нужным со мной поговорить.
— Но Алина моя сестра!
— А я тебе кто? Чужая женщина? Человек, который должен оплачивать жильё твоей семьи?
Павел опустил глаза.
Я слишком хорошо знала этот жест. Так он делал каждый раз, когда требовалось взять ответственность, защитить меня или просто чётко обозначить матери границы. Он молча смотрел в пол и ждал, пока конфликт исчезнет сам.
— Ирочка, — снова вступила Дарья Степановна, пытаясь вернуть привычную мягкость, — ну зачем доводить всё до судов? Мы же родные. Можно ведь сесть и спокойно договориться. Ты откажешься от претензий, а мы будем возвращать тебе деньги. По частям. Постепенно. За несколько лет.
— Нет, — ответила я. — Период доверительных договорённостей закончился тогда, когда вы решили тайно оформить дарение квартиры, которую приобрели в том числе на мои деньги. Теперь все разговоры будут исключительно официальными.
Я достала телефон и открыла документ.
— Это копия досудебной претензии. Завтра оригинал получите под подпись. С этого момента у вас тридцать дней. Либо вы возвращаете мне сумму долга вместе с начислениями, либо добровольно передаёте квартиру в мою собственность. Если нет — дальше суд. И поверьте, мой адвокат доведёт дело до конца.
Свекровь несколько раз открыла рот, но не произнесла ни слова. Я впервые видела её совершенно растерянной.
Алина вскочила со стула, схватила сумку и пошла к выходу.
— Сами разбирайтесь! — раздражённо бросила она из коридора. — Мам, я же говорила, что все эти хитрые схемы однажды плохо закончатся! Надо было нормальную ипотеку брать, а не строить планы на чужие деньги!