Мы с мужем учились в одном классе, росли на одной улице и, казалось, знали друг друга всегда. Он был моим первым мужчиной, а я его первой женщиной.
Никогда не забуду, как скрипела старая родительская кровать, возвещая миру о том, что мы уже не дети. На этой развалюхе мы и зачали нашу первую дочь. Мы были очень счастливы.
Мы жили какой-то очень своей жизнью, и нам никто не был нужен. Не могу сказать, что я его любила, просто он был частью меня, а я частью его. А вместе мы были одним целым. Я с удовольствием готовила для него и смотрела как он с аппетитом ест. Я вылизывала и украшала наш дом как могла, потому что это был наш дом. Я любовалась нашей дочкой, потому что это была наша дочка.
Мы прожили 15 лет. Первые бедные годы с лихвой компенсировала романтика юношеской любви. На смену ей пришла надежность, уверенность и привычка. Вторая дочка родилась уже в новой квартире. Но улучшенная планировка жилья отнюдь не стала залогом счастья. Что-то незримо изменилось. Я по-прежнему провожала его на работу и собирала с собой домашние обеды. В доме пахло пирогами и борщами. Мы по-прежнему, до позднего вечера секретничали лежа в постели, а по выходным всей семьей выезжали на природу. И все же что-то изменилось.
Он стал приходить каким-то озабоченным и отстраненным. И стал почему-то сильно раздражать меня. Сначала мы начали ссориться по пустякам и предъявлять друг другу претензии. Потом перестали секретничать и закрылись каждый в своей раковине.
Вначале я не придавала значения похолоданию. А когда он неожиданно предложил пожить отдельно, не стала сильно возражать. Куда он денется? Ведь он – мой.
После очередной стычки муж выскочил из дома в одних тапочках и не вернулся ночевать. Потом позвонил и сказал, что снял квартиру. И началась новая жизнь. С ним и без него. Он приходил проведать дочек. Мы как прежде ужинали вместе, а потом он возвращался к себе. Телефона у него не было, поэтому связь была односторонняя. Мы очень ждали его звонков и приездов. Готовились как к празднику, накрывали стол, готовили деликатесы, приводили себя в порядок. А потом собирали ему с собой разную вкуснятину. Мы очень ждали, что однажды он вернется навсегда.
Но время шло, а все оставалось на своих местах. Мы здесь, он там. Ему уже перестали звонить сюда друзья и сослуживцы. Даже дочки перестали задавать вопросы, когда папа вернется. Соседи и знакомые деликатно не затрагивали эту тему. Если я пыталась выяснить отношения, он разворачивался и уходил. Так продолжалось три года.
Однажды на летних каникулах муж отправил старшую дочь в лагерь. Я восприняла это нормально, ведь отец должен заботиться о своих детях. Но он почему-то ни за что не хотел поехать туда со мной на родительский день. Целый месяц я скучала по дочке, а когда она вернулась, была удивлена ее угнетенным состоянием. Она молчала несколько дней, а потом неожиданно сказала: Знаешь, мама, по-моему, у папы есть другая женщина. Когда мы ехали в лагерь, с нами в машине сидела беременная женщина с сыном. Они разговаривали как хорошо знакомые люди. Ее сын отдыхал в том же лагере и однажды он мне сказал “раньше это был твой папа, а сейчас мой!”
Мне показалось, что я схожу с ума. Я вдруг все поняла. Какая была самоуверенная и глупая. Как три года отчаянно скучала и терпеливо ждала, когда же, наконец, мой обидевшийся супруг вернется домой. А он в это время уже успел обзавестись новой семьей…
В каком-то дурмане я стала набирать телефоны его друзей и буквально сразу же узнала его новый адрес. (Все знали!) Я выскочила из дома с листочком в руке, на котором была нацарапана заветная улица и номер дома. Только в автобусе поняла, что забыла деньги. Но возвращаться не стала, потому что боялась, что силы оставят меня.
Дверь мне открыла женщина с огромным животом. Я смотрела на нее во все глаза не в силах вымолвить ни слова. Невысокая крашеная блондинка, с длинными наманикюренными ногтями в домашнем халате и тапочках. Пуговиц на халате не было, поэтому живот бесстыдно выглядывал сквозь вырез. Я смотрела на этот живот, кажется, целую вечность.
Так вот она какая. Та, на которую он меня променял.
— Вам кого? – спросила женщина.
— Моего мужа, — сказала я.
И в этот момент появился мой Антон. Он стоял у нее за спиной и смотрел на меня округлившимися от ужаса глазами.
— Я забыла дома деньги, — сказала я.
— Дай денег, — обратился Антон к этой женщине.
— У меня только крупные, — ответила она и ушла в квартиру.
Я инстинктивно пошла за ней. Женщина села за стол, положила ногу за ногу, закурила сигарету и принялась бесцеремонно меня рассматривать. Пепел она стряхивала прямо на пол. Я не могла встречаться с ней взглядом, и поэтому взгляд блуждал по сторонам. Жилище было неухоженное и запущенное. На столе гора немытой посуды и шкурки от семечек. У меня кружилась голова, во рту все пересохло, и я страшно боялась, что могу упасть в обморок прямо на этой грязной кухне. Вдруг я увидела, что Антон в туфлях. Он даже не переобувается, подумала я.