Она достала паспорт, затем открыла в телефоне фотографию выписки из Единого государственного реестра недвижимости. Бумажные оригиналы хранились в банковской ячейке, однако имеющихся сведений было вполне достаточно, чтобы подтвердить её личность и право собственности.
— А теперь документы с вашей стороны, — сказала Елена.
Женщина отправилась в гостиную и вскоре вернулась с прозрачной пластиковой папкой. Пока она перебирала бумаги, Елена вошла в прихожую и поставила чемодан возле стены. Никто не стал её останавливать.
Квартира выглядела иначе.
На полке для обуви появились мужские сандалии, несколько пар женских туфель и детские кроссовки. С одного из крючков свисала чужая лёгкая куртка. Рядом с зеркалом лежали влажные салфетки, расчёска и связка ключей, украшенная красным брелоком.
— Здесь ещё и ребёнок живёт? — спросила Елена.
— Внучка, — пояснила женщина. — Сейчас она в лагере, должна приехать примерно через неделю.
Елена внимательно посмотрела на незнакомку.
— Как вас зовут?
— Людмила Борисовна. А это Сергей, мой муж.
— Фамилия?
Сергей недовольно прищурился.
— Мы вообще-то не на допросе.
— Пока действительно нет.
Мужчина поджал губы, однако фамилию всё-таки сообщил. Людмила протянула бумаги.
Договор оказался составлен довольно просто, хотя совершенно неграмотным его назвать было нельзя. В тексте говорилось, что гражданин Иван Петрович Кудрявцев предоставляет супругам Орловым квартиру для временного проживания сроком на три месяца. Адрес был указан правильно. Паспортные данные арендаторов вписали вручную. Ниже находились подписи обеих сторон и запись о том, что деньги получены.
Однако отсутствовало самое главное — подтверждение того, что Иван Петрович вообще имеет право распоряжаться этим жильём.
— Вам показывали документы на собственность? — уточнила Елена.
— Он какую-то копию демонстрировал, — ответила Людмила.
— Копию какого документа?
— Не помню точно. Бумага какая-то. Там был адрес квартиры и фамилия.
— Какая именно фамилия?
Людмила взглянула на мужа.
— По-моему, ваша.
— И вас не смутило, что в договоре расписывается совершенно другой человек?
Сергей раздражённо потёр подбородок.
— Он объяснил, что вы его племянница и оформили на него доверенность.
— Саму доверенность вам показывали?
— Сказал, что потом принесёт.
— И за три недели так и не принёс?
— Послушайте, мы не юристы, — резко ответил Сергей. — Нормальный человек, живёт рядом, ключи у него есть. Он открыл квартиру, всё показал. Мы отдельно договорились даже по коммуналке. С чего нам было подозревать мошенничество?
Елена не стала продолжать спор. Их доверчивость была очевидной, однако делать из них главных виновников сейчас не имело смысла. Ключевой фигурой оставался Иван Петрович. Именно сосед получил оплату, отдал ключи и сочинил легенду про племянницу.
— Какую сумму вы ему передали?
Людмила озвучила стоимость сразу за три месяца, а затем добавила размер залога. Елена быстро подсчитала общую сумму. Иван Петрович получил немало. Скорее всего, его план заключался в том, чтобы до окончания отпуска Елены жильцы обжились, а затем поставить соседку перед фактом: люди уже заехали, деньги израсходованы, неудобно же теперь их выгонять.
Возможно, он рассчитывал уговорить её согласиться на аренду. Возможно, намеревался представить всё обычным недоразумением. Не исключено и другое: сосед надеялся, что Елена вернётся точно по расписанию и первое время будет настолько шокирована, что не сможет действовать решительно.
Он явно плохо представлял её характер.
— Я хочу осмотреть квартиру и проверить свои вещи, — сказала Елена. — Не препятствуйте. Пока всё не выяснится, из помещения выносите только то, что принадлежит лично вам.
— Мы вообще никуда не собирались уезжать, — заявил Сергей. — Мы за жильё деньги отдали.
— Только не мне.
— Так разбирайтесь со своим дядей Ваней.
Елена посмотрела на него совершенно спокойно.
— Нет. Это вам придётся разбираться с человеком, которому вы заплатили за чужую квартиру. Моя задача — вернуть своё жильё и убедиться, что моё имущество осталось в сохранности.
Она направилась в гостиную. Сергей пошёл за ней.
На её кресле лежал аккуратно сложенный чужой плед. На журнальном столике стояли чашки, пачка печенья и пепельница. Елена категорически запрещала кому-либо курить в помещении. Возле пепельницы на деревянной поверхности появился заметный круглый след.
Она сняла всё на камеру.
— Вы что, нас снимаете? — возмущённо спросила Людмила.
— Я записываю состояние принадлежащего мне помещения.
— Но тут ведь чисто!
— Я сделаю вывод после полного осмотра.
На книжной полке красовалась семейная фотография Орловых. Свою старую фотографию с бабушкой Елена обнаружила за несколькими книгами, причём снимок был повёрнут лицевой стороной к стене.
В спальне половину шкафа заполняли чужие вещи. Её костюмы и платья сдвинули в один угол, часть одежды была измята. В нижнем ящике вместо сложенных полотенец лежало мужское бельё.