Как ей было двадцать пять, потом исполнилось тридцать, а теперь уже тридцать три.
Вспомнила светлую комнату Виктора Павловича и свободный угол возле окна, куда мысленно уже поставила детскую кроватку.
Всё это оказалось на одной чаше весов.
А на другой лежали новая кухня и посудомоечная машина Маргариты Сергеевны.
И муж, похоже, даже не задумался, что для него важнее.
— Нет, — отчётливо сказала Анна.
— Что значит нет? — удивилась свекровь.
— Именно то, что вы услышали. Своими накоплениями я оплачивать ваш кредит не собираюсь. Ни триста тысяч, ни сто. Ни одной копейки.
— Аня… — попытался вмешаться Олег.
— Олег, ты ведь сам сказал, что квартира может подождать. Прекрасно. Значит, пусть ждёт.
Анна вышла из кухни, сняла с вешалки куртку и отправилась на улицу.
Она долго бродила по знакомым кварталам.
Обошла парк, потом направилась к кирпичной пятиэтажке, в которой собиралась приобрести жильё.
На четвёртом этаже светились окна.
Наверное, Виктор Павлович складывал вещи перед предстоящим переездом.
Домой Анна вернулась только около одиннадцати вечера.
Маргарита Сергеевна к тому времени уже уехала.
Олег сидел на кухне.
— Анюта, нам нужно спокойно поговорить.
— Завтра.
На следующее утро, примерно в половине девятого, Анна набрала номер банковского менеджера.
Она сообщила, что они вынуждены отказаться от приобретения квартиры.
Сотрудница некоторое время молчала, словно не сразу поняла услышанное, затем попросила повторить.
Анна ещё раз подтвердила отказ.
После этого позвонила продавцу.
— Виктор Павлович, пожалуйста, простите нас. Мы не сможем купить вашу квартиру. Возникли серьёзные семейные обстоятельства.
— Да что же такое случилось? — растерянно спросил пожилой мужчина. — Девочка, может, всё-таки ещё подумаете? Я могу недельку подождать.
— Нет, Виктор Павлович. Спасибо вам за понимание. И простите ещё раз.
Олег как раз вышел из ванной, когда жена завершила разговор.
— Кому ты звонила?
— Банковскому менеджеру и Виктору Павловичу. Покупка отменяется.
Муж застыл посреди комнаты с полотенцем на плечах.
— Что ты сейчас сказала?
— Я отменила сделку. Ты же сам предложил, чтобы квартира подождала. Вот она и подождёт. Только я больше не намерена приобретать с тобой жильё на подобных условиях. Не хочу через год снова оказаться в ситуации, когда твоя мама позвонит, а ты решишь за нас обоих, как распорядиться моими деньгами.
— Ты вообще соображаешь, что натворила?! — взорвался Олег. — Мы восемь лет к этому шли! А ты взяла и всё перечеркнула! Из одного только упрямства!
— Упрямство здесь ни при чём.
— А что тогда?! — закричал муж, швырнув полотенце на кровать. — Деньги?! Ты готова разрушить нашу семью из-за денег? Я всего лишь попросил тебя помочь моей матери, а ты за одну минуту уничтожила всё, что мы строили!
Анна продолжала смотреть на него.
Она вдруг поняла, что у неё больше нет ни сил, ни желания что-либо доказывать.
— Олег, ты сам слышишь свои слова? Восемь лет я живу с тобой. Все эти годы постоянно откладываю собственные желания на потом. Материнство, отдых, собственное жильё. А ты считаешь, что семейные отношения означают возможность распоряжаться моим заработком и моим временем в интересах твоей матери, даже не спрашивая моего мнения. И после этого говоришь, будто семью разрушаю я?
Олег хотел возразить.
Однако ничего убедительного так и не придумал.
Вместо ответа он громко хлопнул дверью и отправился на работу.
Следующие две недели супруги практически не общались.
Олег иногда возвращался ночевать домой, а иногда оставался у матери.
По вечерам Маргарита Сергеевна регулярно звонила сыну.
Когда Анна находилась в ванной, до неё порой долетали отдельные фразы:
«Я ведь тебя предупреждала».
«Она совершенно тебя не ценит».
«Ничего, другую найдёшь, нормальную».
За эти две недели Анна успела о многом подумать.
Она по-прежнему ходила на работу, готовила обеды для сотрудников бизнес-центра, возвращалась в пустую съёмную квартиру.
Вечерами иногда просто сидела за столом и разглядывала свои покрасневшие руки.
Ей хотелось обнаружить в себе хотя бы небольшое сомнение.
Вдруг она действительно поступила слишком резко?
Вдруг следовало согласиться, отдать свекрови требуемую сумму и ещё немного подождать?
Может быть, за следующий год им удалось бы снова собрать первоначальный взнос?
Но сколько Анна ни размышляла, внутреннего сожаления не появлялось.
В середине августа, во время ужина, она спокойно произнесла:
— Олег, я решила подать на развод.
Муж отложил вилку.
— Ты это серьёзно?
— Абсолютно.
— Из-за каких-то четырёхсот тысяч, — произнёс он, даже не пытаясь придать словам вопросительную интонацию.
— Из-за восьми потерянных лет, Олег.
Он некоторое время молчал, затем равнодушно пожал плечами.
— Если так решила, подавай. Удерживать тебя не собираюсь.
Общих детей у супругов не было, поэтому заявление на расторжение брака они вместе оформили через Госуслуги.