– Кому ты нужна в шестьдесят?! – усмехнулся муж, заметив меня с собранными вещами…

Изменения довольно быстро стали заметны даже внешне.

Лицо Нины посвежело, а тёмные круги под глазами постепенно исчезли.

И неожиданно выяснилось, что жить одной не только намного спокойнее, но и гораздо дешевле.

Её зарплаты и дополнительного заработка вполне хватало на все необходимые расходы. Более того, впервые за долгие годы Нина смогла отложить приличную сумму, не планируя заранее, куда именно её потратить.

Просто отложить.

Для себя.

Примерно спустя месяц, ранним субботним утром, в дверь настойчиво позвонили.

Нина сидела с книгой. Услышав звонок, она отложила её в сторону, плотнее запахнула тёплый домашний халат и направилась в прихожую.

Посмотрела в дверной глазок.

На площадке стоял Виктор.

Выглядел он далеко не лучшим образом. Куртка была застёгнута кое-как, сам мужчина казался уставшим и помятым, а в руке держал несчастный букетик из трёх уже начавших увядать гвоздик.

Нина повернула ключ и слегка приоткрыла дверь, но цепочку снимать не стала.

— Ну здравствуй, беглянка, — Виктор попытался изобразить лёгкую улыбку, но получилось натянуто. — Может, всё-таки впустишь мужа посмотреть, как ты здесь устроилась в своих новых хоромах?

— Зачем ты пришёл, Витя? — спокойно поинтересовалась Нина.

Она смотрела на его небрежный внешний вид и ясно понимала: привычный быт, которым муж столько лет пользовался и воспринимал как нечто само собой разумеющееся, без неё рассыпался практически моментально.

— Да перестань уже обижаться, Нинок. Месяц целый прошёл. Характер показала — молодец, все впечатлились, — проговорил он, пытаясь просунуть букет в приоткрытую дверь. — Поехали домой. В холодильнике есть почти нечего, рубашки все мятые. Алина приехать помочь не может, у неё своих дел по горло. Давай собирайся, я сейчас такси вызову.

Нина ничего не ответила.

Она просто смотрела на мужа.

В его голосе не было ни сожаления, ни раскаяния, ни хотя бы простого признания, что он мог поступить неправильно.

Наоборот, Виктор говорил раздражённо и недовольно, словно пришёл не мириться с женой, а забирать домой работницу, которая почему-то решила самовольно прекратить выполнять свои обязанности.

И, судя по всему, он всерьёз был уверен, что Нина сейчас обрадуется его появлению, быстро соберёт вещи и послушно поедет обратно.

Она посмотрела сначала на увядшие цветы, а потом снова на Виктора.

За прошедший месяц уверенности в собственной безусловной правоте у мужа не стало ни каплей меньше.

— Мой дом теперь здесь, Виктор, — спокойно произнесла Нина. — Поэтому мне некуда ехать.

Его лицо мгновенно изменилось.

— Ты сейчас серьёзно говоришь? Решила из-за какой-то однокомнатной квартиры разрушить семью? — голос Виктора сразу стал громче. — А если заболеешь, кто тебе здесь поможет? Старость уже на пороге, а ты непонятно чем занимаешься! Возвращайся домой, пока я тебе ещё нормально предлагаю!

Нина даже не изменила тона.

— Я уже всё решила, Витя. А рубашки научись гладить сам. И когда в следующий раз будешь готовить суп, обязательно режь картошку именно такими кусочками, какие тебе нравятся.

Она спокойно закрыла дверь перед возмущённым мужем и повернула ключ в замке.

Ещё некоторое время с лестничной площадки доносилось его раздражённое бормотание.

Потом раздались тяжёлые шаги, которые постепенно стихли где-то внизу лестницы.

Нина вернулась на кухню.

На столе стояла красивая чашка, которую она совсем недавно купила специально для себя. Нина включила электрический чайник и подошла к окну.

Во дворе дворник неторопливо сгребал последние осенние листья. Между тяжёлыми серыми облаками всего на несколько минут появилось бледное зимнее солнце.

В квартире было тепло.

Тихо.

И удивительно спокойно.