– Вера!
Глаза женщины открылись медленно, будто через мутную плёнку.
– Галь…
Голос был сухой и слабый, тонкий, как бумага на сквозняке. Вера попыталась пошевелить рукой, но пальцы лишь едва дрогнули.
Галина опустилась рядом на колени. Её ладонь легла на Верину руку: холодную, но живую. Кожа была тонкая, в складках, а под ней слабо, но отчётливо пульсировала жилка.
– Скорую. Сейчас вызову.
Она набрала номер одной рукой, второй продолжая держать Веру за ладонь. Голос дрожал, оператор попросил повторить адрес. Галина повторила. Потом достала из шкафа одеяло и укрыла Веру, аккуратно подоткнув края по бокам, как укрывала внука, когда у него поднималась температура.
– Я упала, – еле слышно прошептала Вера. – Давно. Телефон на тумбочке. Не смогла дотянуться.
Галина посмотрела туда. Кнопочный телефон с треснувшим экраном лежал на самом краю тумбочки. Всего полметра от пола. Полметра, которых оказалось слишком много.
С кухни послышался тихий стук.
Шура спрыгнула с подоконника. Впервые за всю эту неделю. Когти негромко цокнули по линолеуму, и кошка вошла в комнату — исхудавшая, с заметно выступающими рёбрами и тем самым рыжим пятном на лбу. Она подошла к Вере, обнюхала её руку и села рядом.
Потом кошка повернула голову к Галине. В зелёных глазах не было ни обвинения, ни упрёка. Только будто одно спокойное: ты пришла.
У Галины сдавило горло. Она хотела что-то сказать, но слова не вышли. Вместо этого она поднялась, прошла на кухню и вернулась с миской. Белой, с нарисованными рыбками. Пустой.
И тут она вспомнила. Пакет корма, который две недели простоял у неё дома на кухонном столе.
Галина вышла из квартиры, спустилась вниз, прошла через двор и поднялась к себе. Пакет стоял там же, где и раньше.
Когда она высыпала корм в миску, Шура не кинулась к еде сразу. Сначала посмотрела на Галину, затем на Веру, потом на миску. И только после этого подошла и начала есть. Тихо, но жадно.
Вера лежала на полу, смотрела на кошку и улыбалась. Губы у неё были сухие, потрескавшиеся, а глаза блестели от слёз.
– Шура не отходила от окна, – тихо сказала она. – Ждала. Я ей говорила: иди, поешь. А она всё сидела и смотрела во двор.
Скорая приехала через двенадцать минут. Галина держала Веру за руку, пока санитары осторожно перекладывали её на носилки. Шура сидела рядом с миской и больше к окну не подходила.
Вечером Галина забрала кошку к себе. Поставила миску в углу кухни, постелила мягкое полотенце на кресло. Шура медленно обошла комнату, обнюхала углы и легла, свернувшись плотным клубком.
А Галина стояла у своего окна. Из него был виден тот самый двор, та самая лавочка, тот же подъезд. И подоконник второго этажа — теперь пустой.
В ящике комода лежали ключи. Два латунных ключа на кольце с биркой. Она могла достать их ещё вчера.
Чайник закипел, но Галине было не до чая. Она стояла у окна и смотрела вниз, во двор. И думала о том, какие всё-таки животные бывают умные существа.