Игорь поднялся, прошёлся по комнате и остановился у двери в маленькую комнату, которую последние два года они использовали как кабинет. Там стоял письменный стол, узкий стеллаж, швейная машинка Елены, коробки с тканями, рабочая лампа и гладильная доска за дверью. Елена работала дома: шила на заказ сценические костюмы для детских коллективов и частных студий. Это был не кружок, не хобби на вечер и не «занятие для души», а настоящая работа — с тканями, лекалами, примерками и сроками. Эта комната не была свободной. Она была занята каждый день.
— Думаю, кабинет придётся освободить, — сказал Игорь, глядя уже не на жену, а внутрь комнаты. — Стол можно перенести в гостиную, коробки пока…
Он говорил так, будто уже переставлял мебель у себя в голове. Елена даже не сразу поняла, что потрясло её сильнее: сам факт разговора или то, что муж уже мысленно распоряжается её вещами.
— Пока куда? — спросила она.
— Разберёмся.
— С моими заказами тоже разберёшься?
Игорь обернулся.
— Ну не драматизируй. На кухне тоже можно поработать.
— На кухне я готовлю. А работаю я в кабинете.
— Временно поработаешь где-нибудь ещё. Ничего с твоими тканями не случится.
Елена медленно встала.
— Дело не в тканях. Дело в моих сроках. В моих клиентах. В моих руках, которые будут не работать, а таскать коробки. И вообще в моей жизни, Игорь.
Он раздражённо дёрнул плечом.
— Почему только в твоей? Это наша жизнь.
Вот в этот момент Елена всё поняла. Даже не про Оксану. Про него. Про то, как он у себя в голове давно передвинул границы. Всё, что принадлежало ей, вдруг становилось «нашим», когда ему нужно было этим распорядиться. И квартира, и кабинет, и её время, и тишина, и право решать, кто войдёт в их дом.
— Нет, — сказала она.
Игорь моргнул.
— Что — нет?
— Оксана здесь жить не будет.
Он усмехнулся так, словно услышал каприз ребёнка.
— Лен, не смеши меня. Всё уже договорено. Она съезжает в субботу.
— Значит, в субботу ты ей позвонишь и скажешь, что поспешил.
— Я ничего такого говорить не буду.
— Тогда скажу я.
Он резко шагнул к ней.
— Ты вообще слышишь себя? Человеку идти некуда.
— Пусть снимает жильё, едет к матери, живёт у подруги, в гостинице — где угодно. Но не здесь.
— Да что с тобой такое? Это моя сестра.
— А это моя квартира.
Слова прозвучали коротко и очень ясно. Игорь замер.
Эта тема почти никогда между ними не поднималась. Квартира действительно принадлежала Елене. Она досталась ей по завещанию от тёти. После вступления в наследство прошли положенные шесть месяцев, потом были документы, ремонт, замена проводки, сантехники, полов. Всё это было ещё до брака с Игорем. Когда они поженились, он просто переехал к ней. Елена никогда не попрекала его этим, не делила комнаты на «моё» и «твоё», не напоминала, кто владелец по документам. Ей всегда казалось унизительным строить семью на таких уточнениях. Но сейчас именно это и пришлось сделать.
Игорь облизнул пересохшие губы.
— Опять началось. Как только разговор становится серьёзным, ты сразу хватаешься за документы.
— Нет. Я вспоминаю про документы только тогда, когда ты начинаешь распоряжаться тем, что тебе не принадлежит.
— Я вообще-то муж.
— Муж. Но не владелец.
Он смотрел на неё всё злее. Лицо стало жёстким, почти чужим.
— То есть ты хочешь сказать, что я в этом доме никто?
Елена покачала головой.
— Я хочу сказать, что ты не имеешь права заселять сюда людей без моего согласия.
— Людей? Это моя сестра, а не какая-то тётка с вокзала.
— Для проживания в моей квартире она посторонний человек, если я её не приглашала.
Он шумно выдохнул и схватил телефон.
— Знаешь что? Я не собираюсь из-за твоих капризов оставлять Оксану на улице.
— Тогда не оставляй. Но сюда её не привози.
— Ты сейчас ставишь меня между женой и сестрой.
— Нет. Это ты поставил меня перед фактом и решил, что я молча проглочу.
Вечер закончился ссорой, какой у них ещё не бывало. Не криками на весь подъезд, а тяжёлым, вязким разговором, после которого у обоих дрожали руки, хотя никто этого не показывал. Игорь дважды выходил курить на лестничную площадку, хотя обычно курил только во дворе. Елена убрала со стола блокнот, увидела запись: «суббота, 12:00, газель?» — и поняла, что всё зашло куда дальше, чем она думала. Он уже организовывал переезд.
Ночью они спали отдельно. Елена легла в кабинете на раскладной тахте, потому что не могла заставить себя лечь рядом с человеком, который весь вечер уверял её, что она «просто преувеличивает». Сон не приходил. Она лежала в темноте и мысленно возвращалась к последним месяцам. Как Игорь всё чаще советовался с матерью без неё. Как Оксана стала появляться в разговорах гораздо чаще обычного. Как он однажды между делом спросил, нужен ли ей второй комплект ключей, «на всякий случай, чтобы у родных был». Тогда Елена не придала этому значения. Теперь поняла, что случайным это не было.
Утром она поднялась раньше, сварила кашу, заварила обычный чёрный чай и села за стол с телефоном. Не для истерики. Для порядка.