Оксана вышла из машины первой. Следом — двое грузчиков. Игорь в этот момент уже стоял в прихожей и натягивал куртку.
— Только попробуй устроить цирк перед людьми, — бросил он.
Елена посмотрела на него.
— Это ты привёз людей без согласия хозяйки квартиры.
Он дёрнул ручку двери, понял, что замок новый и его ключ не подходит, и резко повернулся:
— Открой.
— Нет.
— Это уже вообще…
Зазвонил домофон. Елена подошла к трубке.
— Кто?
— Лен, открывай, — раздался голос Оксаны. — Машина стоит, ребята ждут.
— Разворачивай машину, — сказала Елена. — Сюда никто не въедет.
— Ты издеваешься? У меня вещи!
— Это не мои вещи и не моя проблема.
Игорь шагнул к трубке, но Елена уже отключила вызов.
Следующие десять минут были шумными. Сначала Оксана звонила в дверь. Потом стучала. Потом начала громко говорить на площадке так, чтобы слышали соседи. Игорь метался между кухней и прихожей, звонил сестре, шипел на Елену, что она «позорит семью». Она лишь один раз подняла ладонь, останавливая его.
— Семью позорит не отказ. Семью позорит самоуправство.
Когда Оксана попыталась вставить старый ключ в новый замок, Елена молча взяла телефон и вызвала полицию. Голос её звучал ровно:
— У моей квартиры пытаются открыть дверь ключом, который был выдан без моего согласия. Я собственник. Нахожусь дома. Прошу прислать наряд.
После этих слов Игорь побледнел.
— Ты совсем с ума сошла? Из-за родной сестры — полицию?
— Из-за попытки войти в мою квартиру. Да.
Оксана, видимо, услышала слово «полиция» через дверь, потому что стук прекратился. На площадке зазвучали торопливые голоса, зашуршали пакеты, кто-то тихо выругался. К приезду наряда ни грузчиков, ни газели уже не было. Остались только Оксана, Игорь и две спортивные сумки у стены — очевидно, те, что она успела поднять заранее.
Разговор с полицейскими оказался коротким, но отрезвляющим. Елена показала документы на квартиру, объяснила, что согласия на проживание не давала, ключи муж передал без её ведома, замок она уже заменила. Оксана пыталась вставить, что «это семейное дело», но полицейский сухо сказал:
— Семейное или нет — собственник против. Значит, вопрос закрыт. Вещи забирайте и ищите другой адрес.
Игорь стоял у стены с каменным лицом. Оксана сначала возмущалась, потом перешла на обиженный шёпот, а затем заплакала — зло, с досадой, не от слабости, а от унижения. Елена не поддалась. Не смягчилась и не отвела взгляд.
Когда площадка опустела, а дверь снова закрылась, в квартире стало непривычно тихо. Даже холодильник загудел слишком громко.
Игорь прошёл в комнату, сел на край дивана и долго молчал. Потом произнёс:
— Я такого от тебя не ожидал.
Елена осталась стоять.
— А я ожидала, что мой муж не станет тайком раздавать ключи от моей квартиры.
— Ты могла решить это без полиции.
— Могла. Если бы вы с сестрой услышали слово «нет» с первого раза.
Он поднял на неё глаза.
— Я хотел помочь близкому человеку.
— Ты хотел помочь за мой счёт. Моим пространством. Моей работой. Моим домом.
— Опять всё твоё.
— Потому что сегодня мне пришлось назвать вещи своими именами.
Игорь сидел, опустив локти на колени. Лицо у него осунулось, будто за один день он постарел. Но жалости Елена не почувствовала. Перед ней был не несчастный обиженный мужчина, а взрослый человек, который шаг за шагом делал выбор и только теперь столкнулся с последствиями.
— И что дальше? — спросил он.
— Дальше ты решаешь, — ответила Елена. — Либо ты понимаешь, что моё согласие здесь что-то значит. Либо ищешь жильё и съезжаешь сам.
Он резко поднял голову.
— Ты меня выгоняешь?
— Я даю тебе выбор. Но жить так, будто моего слова в этом доме не существует, ты больше не будешь.
Он ничего не ответил.
Следующие три дня прошли холодно и предельно ясно. Игорь ночевал дома, но почти не разговаривал. Оксана звонила ему почти каждый вечер. Один раз Елена услышала из прихожей его раздражённое: «Я сказал, хватит». На четвёртый день он сам сел напротив неё на кухне.
— Я нашёл квартиру, — сказал он. — Временную. Для себя.
Елена кивнула. Не торжествующе и не удивлённо. Просто кивнула.
— Когда?
— Завтра перевезу вещи.
Он потёр ладонью лоб.
— Я думал, ты отступишь. Честно. Думал, покричишь и привыкнешь.
— Вот в этом и была главная проблема, Игорь.
— Наверное.
В тот вечер они впервые за всё это время разговаривали спокойно. Не мирились, не подбирали красивые слова. Просто называли происходящее своими именами. Он признал, что давно привык решать за двоих то, что удобно ему. Она сказала, что устала быть в собственном доме человеком, которого можно не спрашивать. Он не спорил.
Игорь съехал на следующий день. Елена следила за этим внимательно и без суеты. Чемодан, две спортивные сумки, коробка с инструментами, пакеты с одеждой, ноутбук, куртки из шкафа в прихожей, зарядки, документы. Она не позволила превратить отъезд в ленивое растягивание на недели. Всё — значит всё. Когда он собрался, Елена протянула ладонь: