— Загадывай желание, — сказала мама и зажгла свечи.
Надежда закрыла глаза. «Хочу снова быть счастливой. Хочу, чтобы через год, в следующий день рождения, я была счастлива». Она задула свечи с одного раза.
— Что загадала? — спросил отец.
— Если скажу, не исполнится, — Надежда попыталась улыбнуться.
Родители переглянулись. Они видели, какой стала их дочь. Видели, как она гаснет. Но не давили, не расспрашивали, боясь сделать больнее.
Домой Надежда вернулась поздно. В квартире горел свет, с кухни доносились разговоры.
— Наконец явилась! — Галина Петровна выглянула в коридор. — Где тебя носило? Кто, по-твоему, должен посуду мыть и убираться?
— Я была у родителей, — тихо ответила Надежда.
— Предупреждать надо! — возмутился Виктор Иванович.
— А Женя где? — спросила она, снимая пальто.
— На диване лежит, — махнула рукой свекровь. — Устал после работы.
Надежда прошла в гостиную. Евгений смотрел телевизор и даже не сразу повернул голову.
— Привет.
— Привет, — коротко буркнул он. — Где была?
— У родителей.
Она стояла и смотрела на мужа. Он не вспомнил. Никто в этой квартире не вспомнил, что сегодня её день рождения.
— Женя, — тихо сказала она.
— Что? — он наконец посмотрел на неё.
— Ты знаешь, какой сегодня день?
— Суббота, — пожал плечами Евгений. — А что?
Надежда молча развернулась и ушла в спальню. Внутри поднималась тяжёлая, горячая волна обиды и злости. Год назад она загадала желание. Теперь стало ясно: никто не исполнит его за неё. Придётся самой.
Утром она проснулась с необычайно ясной головой. Всё. Хватит. Хватит терпеть. Хватит молчать. Хватит жить в доме, где её не замечают.
— Я ухожу, — спокойно сказала она за завтраком.
— Куда это ты собралась? — не поняла Галина Петровна.
— Совсем ухожу. От вас. От Жени, — ответила Надежда ровным голосом.
— Что за бред? — резко поднялся Евгений. — Надь, ты вообще что говоришь?
— Вчера был мой день рождения, — она смотрела прямо на него. — Никто не вспомнил. Никому не было дела.
— И из-за этого весь спектакль? — фыркнула свекровь. — Подумаешь, день рождения!
— Дело не в дне рождения, — Надежда поднялась из-за стола. — Дело в том, что я устала быть пустым местом в собственной квартире.
— Это не твоя квартира! — резко выпалила Галина Петровна. — Это квартира моего сына!
— Вот именно, — кивнула Надежда. — Поэтому я и ухожу.
Она пошла в спальню и достала чемодан. Евгений бросился за ней.
— Надя, остановись! Ты же не всерьёз!
— Абсолютно всерьёз, — она складывала вещи, не глядя на него.
— И куда ты пойдёшь? — Евгений попытался отобрать чемодан.
— Сначала к родителям. А дальше решу.
— Надя, не делай глупостей! — Галина Петровна появилась в дверях. — Замужняя женщина не может просто так собрать вещи и уйти!
— Может, — Надежда защёлкнула чемодан. — И сейчас уходит.
— Ты семью разрушаешь! — закричал Виктор Иванович.
— Нет, — Надежда прошла мимо него к выходу. — Семью разрушили вы. В тот день, когда въехали сюда без моего согласия.
Дверь громко хлопнула. Надежда спускалась по лестнице, чемодан больно ударял по ногам, но она не замедлялась. Внутри впервые за долгое время появилось странное спокойствие. Она наконец выбрала себя.
Развод оформляли через суд. Евгений не хотел продавать квартиру и делить имущество, но Надежда настояла. По закону половина стоимости жилья принадлежала ей.
— Ты оставишь моих родителей на улице! — кричал Евгений прямо в зале суда.
— Они сами к этому пришли, — спокойно отвечала Надежда.
Квартиру всё же пришлось продать. На свою долю Надежда купила небольшую евродвушку в новом районе. Светлую, тёплую, уютную. И главное — свою.
Телефон долго не умолкал. Звонили Галина Петровна, Виктор Иванович, Евгений. Все обвиняли её, говорили, что она разрушила семью и поступила эгоистично.
— Ты бессердечная эгоистка! — кричала бывшая свекровь в трубку.
— Вы сами во всём виноваты, — спокойно отвечала Надежда и завершала вызов.
Стоя у окна своей новой квартиры, Надежда улыбалась. Впервые за очень долгое время — искренне. Следующий день рождения она встретит счастливой. В собственном доме. Там, где она больше не гостья. Там, где она — хозяйка своей жизни.