«В. Г. Ковальчук, кв. 41. Проектирование и общее руководство».
Следом расписалась Ирина, нарисовав рядом с именем маленький цветочек.
Стас ограничился более простой надписью:
«Стас, 4 этаж. Плитку не укладывал, потому что не требовалось».
Николай Петрович тщательно написал свою фамилию и поставил дату.
Братья Дмитрий и Денис оставили одну размашистую подпись на двоих.
Последним карандаш оказался у Сергея.
Он долго стоял перед стеной, не решаясь ничего написать.
Вертел карандаш между пальцами, словно вдруг забыл, как выводить буквы.
Потом слегка наклонился и очень мелким почерком написал в том месте, где вскоре должна была появиться третья ласточка от окна:
«Насте. От мамы и папы».
В комнате воцарилась тишина.
Никто не произнёс ни слова.
Да и говорить было трудно — у всех собравшихся на глазах блестели слёзы.
Двадцать первого июля автобус прибыл ровно в три часа дня.
Настя вышла из салона загорелая, с чуть облезшим от солнца носом. В руках она бережно держала банку абрикосового варенья, приготовленного бабушкой.
— Пап, а ты похудел, — заметила она вместо приветствия.
— Работа такая, — коротко ответил Сергей.
Когда они добрались домой, Настя сняла обувь и отправилась на кухню, чтобы поставить банку с вареньем.
Но вдруг остановилась.
Дверь в бывшую родительскую спальню, остававшаяся закрытой целых полтора года, теперь была распахнута настежь.
Из комнаты лился яркий солнечный свет.
В нём удивительным образом смешивались нежные мятные и белые оттенки.
Настя медленно вошла внутрь.
И замерла посреди комнаты.
Её взгляд сначала остановился на новой полочке.
Там уже сидел любимый плюшевый Заяц, забавно свесив лапы со специально сделанного для него выступа.
Потом девочка посмотрела на широкий подоконник с мягкими подушками.
На красивую стену цвета мятного мороженого.
И наконец перевела глаза на светлые обои с маленькими ласточками.
Она подошла ближе и осторожно коснулась пальцем одной птички.
Будто хотела убедиться, что та настоящая и не улетит от прикосновения.
— Папа, — тихо спросила Настя, продолжая смотреть на стену. — Неужели ты всё это сам сделал?
Сергей обернулся.
Входная дверь квартиры осталась немного приоткрытой.
На лестничной площадке Валентина Григорьевна с необычайным усердием перебирала содержимое своей сумочки, якобы разыскивая ключи.
Хотя её собственная квартира находилась этажом выше.
Рядом с ней почему-то стояла Ирина со второго этажа, держа в руках пакет с мусором.
А чуть ниже, на лестничном пролёте, расположился Стас с маленьким сыном на руках.
И он даже не пытался скрыть, что с любопытством наблюдает за происходящим.
— Нет, доченька, — ответил Сергей. — Не один.
Настя пока не знает, что под третьей ласточкой, если считать от окна, спрятаны несколько слов.
Возможно, спустя двадцать лет, когда она станет взрослой и однажды захочет поменять обои в своей комнате, ей откроется маленькая тайна.
Она найдёт ту самую надпись.
А пока эти слова остаются невидимыми, рядом с именами людей из родного подъезда, которые однажды объединились ради счастья маленькой девочки.
И держат эту комнату крепче, чем самый надёжный обойный клей.