В нашей семье эта фраза практически означает крайнюю степень обиды. Почти такими же словами в далёком восемьдесят девятом году меня провожала моя мама, когда я сообщила ей, что собираюсь выйти замуж за отца Натальи и Сергея. Правда, на регистрацию мама всё равно тогда пришла.
Я этот момент хорошо запомнила.
Пятого декабря снег пошёл с самого утра. Крупный, густой, по-настоящему праздничный — будто кто-то специально заказал такую погоду именно для нас.
Константин надел костюм и буквально измучил себя галстуком. Каждые пять минут подходил к зеркалу и уверял, что тот висит криво. Хотя галстук был завязан идеально.
А я выбрала платье насыщенного вишнёвого цвета.
Не серое. Не неброское. Не то, которое принято называть «подходящим для женщины такого возраста». И уж точно не такое скромное, чтобы можно было раствориться в стене.
Я надела вишнёвое.
Сергей всё-таки пришёл. Причём привёл обоих сыновей. Мальчишки с невероятно серьёзными лицами бросали в нас рис из маленького бумажного кулька. Потом старший внук по секрету рассказал мне, что рис они с папой купили буквально по дороге в ЗАГС, потому что вспомнили о нём в последний момент.
Константин пожал Сергею руку. Я заметила, насколько крепко они сцепили ладони и как внимательно несколько секунд смотрели друг на друга.
Ну и пусть.
Наверное, у мужчин это какой-то особый способ договориться без слов.
Наталья не пришла.
Утром я пыталась ей дозвониться, но она не взяла трубку.
Зато вечером, когда мы с Константином сидели дома и впервые пили чай уже официально как муж и жена, телефон коротко звякнул.
От Натальи пришло сообщение.
Всего одна фраза:
«Пусть только попробует тебя обидеть. Поняла?»
Наверное, я перечитала её раз десять.
Тем, кто не знает мою дочь, поясню: в переводе с её языка это означает примерно следующее — «Мама, я хочу, чтобы ты была счастлива».
Просто этому языку Наталья училась у меня.
А когда-то и я разговаривала точно так же — без всякого словаря.
Настоящей свадьбы у нас, если честно, почти не было. Мы расписались, а потом впятером — вместе с Сергеем и внуками — пошли обедать в небольшое кафе.
Вечером Константин пришёл домой, взял инструменты и наконец перевесил полку, которая три года висела немного набок и каждый раз раздражала меня одним своим существованием.
Мы живём вместе уже вторую неделю.
По утрам он всё так же греет чайник своим особенным, почти ритуальным способом. А я пока не до конца привыкла к тому, что теперь моя квартира пахнет не только моими духами, кофе и домашними вещами, но ещё и мужским одеколоном.
И знаете что?
Если признаться совсем честно, привыкать к этому мне невероятно нравится.