— Мне плевать, где ты прописан! Здесь ты больше жить не будешь, если не вернёшь деньги, которые я собирала на свою машину! Ты меня понял?!
Крик отразился от кухонных стен, но это было только начало. Она шагнула к нему, и он невольно отступил. В её глазах больше не осталось ничего мягкого, ничего человечески терпеливого. Только огонь.
— Ты думаешь, дело в деньгах? — она рассмеялась, и этот смех оказался страшнее крика. — Жалкое, ничтожное существо. Ты ведь не просто украл деньги. Ты попытался украсть моё будущее, чтобы оплатить своё убогое настоящее. Ты решил, что имеешь право судить, что для меня важно? Ты? Человек, чья единственная цель — не продавить диван окончательно? Ты не мужчина. Не муж. И даже не паразит, потому что у паразитов хотя бы есть цель — выжить. У тебя нет никакой цели. Ты просто пустота. Дыра, которая затягивает в себя чужое время, чужие силы и чужие мечты.
Она подошла почти вплотную. Андрей вжался в кухонный гарнитур, машинально выставив руки перед собой.
— Деньги можешь оставить. Считай это выходным пособием. Платой за то, что ты наконец показал мне, каким ничтожеством способен стать человек. А теперь слушай очень внимательно. Когда я вернусь с работы, тебя здесь быть не должно. Мне всё равно, куда ты пойдёшь. К матери, к друзьям, на вокзал — куда угодно. Если я увижу здесь хоть одну твою вещь, хоть малейший след твоего присутствия, я превращу твою жизнь в ад. И поверь, по сравнению с этим потеря прописки покажется тебе отдыхом. Для меня ты умер. Сегодня утром. Прямо здесь. Ты понял? Ты — пустое место.
Она развернулась, взяла с подоконника сумку, спокойно поправила ремешок на плече и, не оглянувшись, вышла из кухни. Через минуту щёлкнул замок входной двери. Андрей остался один. Медленно сполз по стене на пол. Тишина вернулась. Но теперь это была тишина склепа. Его склепа. Формально он всё ещё был прописан в этой квартире, но на самом деле его только что выписали оттуда. Навсегда…