Да, во времена моей юности детей, рожденных после маминых тридцати, считали поздними, бабушками становились в районе сорока, а старородящими называли всех, кому больше двадцати пяти. Сейчас по сути такого понятия нет, а по факту им все же оперируют, но уже в отношении женщин 35+. То есть сорокалетние продолжают выбиваться из ряда вон. Но что делать, если сегодняшние сорок — это новые тридцать: и ВОЗ продлил нам молодость до сорока пяти, и сами мы чувствуем себя юными и готовыми на подвиги. Девяносто процентов моих знакомых-ровесниц к сорока уже не в первом браке. И это еще одна причина: женщина хочет ребенка от любимого мужчины, причем тут возраст?
Но возраст причем. Вот оно: «Это мой последний шанс, больше нет времени на раздумья и надежды, что можно отложить и подождать». Все так. Поезд не просто летит, он в огне. И уже не «часики тикают», а набатный колокол отсчитывает последние годы (месяцы?) нашей фертильности. Мелькающие сигнальные огни складываются в страшные слова «поздно» и «никогда». А значит, поезд нужно догнать. И эти женщины, ставшие взрослыми в 1990-е, поверьте, сумеют это сделать. Потому что «я просто хочу, по-бабски, выносить дитя, родить его в муках и быть от этого счастливой, детей рожают для любви».
Я успела на этот поезд. Моя младшая дочь родилась в мои сорок три. Я не чувствую, что это поздно, я самая обычная молодая мама грудного младенца, какой была и двадцать лет назад. Только теперь я умею не торопить жизнь, не ждать, «когда же ты вырастешь», и ловить каждое мгновение моего мамского счастья, которые, увы, летят еще быстрее моего поезда. Но, кто знает, может, это была не последняя его остановка.
Автор: Анна Кудрявская-Панина
источник pic-words.ru