Суд прошёл через две недели. Эльвира Карловна пыталась говорить с судьёй властным тоном, Алиса устроила истерику в коридоре, но всё оказалось бесполезно. Аудиозапись, показания свидетелей, документы из школы и заключение психолога легли в основу решения. Дети остались с матерью. Квартиру продали, деньги разделили. Доли Андрея едва хватило, чтобы закрыть судебные расходы и часть долгов. Адвокат Вики сработал безупречно.
Через месяц Андрей пил дешёвый алкоголь в маленькой съёмной комнате на окраине. Мать и сестра, ещё недавно громче всех кричавшие о справедливости, внезапно решили, что он сам виноват в разрушенной семье, и перестали брать трубку. Любовница, с которой он встречался последние полгода, узнав о его финансовых проблемах, выгнала его, даже не позволив спокойно собрать вещи. Репутация рухнула окончательно. Ни один серьёзный партнёр больше не хотел иметь с ним дело — все помнили тот скандал в ресторане и сорванный контракт.
Прошло полгода. В спокойном районе города открылась небольшая кофейня с домашней выпечкой. У хозяйки дела шли неожиданно хорошо: уютный зал, доброжелательный персонал, аромат свежих булочек и постоянные посетители. Вика стояла за стойкой в простом светлом фартуке и улыбалась гостям. Она отпустила официантку на перерыв и сама готовила капучино, когда над входной дверью негромко звякнул колокольчик.
На пороге стоял Андрей. Осунувшийся, с серым лицом и потухшим взглядом. Он долго мялся у входа, потом всё-таки подошёл к стойке.
— Вика… Я хотел сказать… Я всё понял. Я был неправ. Давай попробуем начать сначала. Ради детей. Я правда изменился.
Она отставила турку в сторону, спокойно вытерла руки полотенцем и посмотрела на него без злости и без сожаления.
— Молчи, неотёсанный, — произнесла она ровно, почти с облегчением. — Ты уже всё сказал полгода назад.
Она кивнула администратору, и перед Андреем тихо закрылась входная дверь. Вика проводила взглядом его сгорбленную фигуру, уходящую по улице, а затем повернулась к следующему посетителю.
— Добрый день! Что будете заказывать?
В её голосе звучала такая лёгкая и уверенная радость, что никто из гостей даже не догадался бы, какая буря только что прошла мимо этой хрупкой, но уже свободной женщины.
