После ужина я взяла телефон и набрала знакомый номер.
— Лёша, привет. Это Галина из тринадцатой квартиры, — сказала я. — Слушай, можешь помочь? Нужно примерно прикинуть ремонт. Ты же раньше прорабом работал?
Лёша, наш сосед с лестничной площадки, был человеком надёжным. Молодой, спокойный, рукастый. Он не лез в чужие дела, но если просили помощи — не отказывал. И самое главное, я знала: лишнего он болтать не станет.
Мы договорились, что он зайдёт на следующий день, пока Романа не будет дома. Я провела его по квартире, показала комнаты, рассказала про идею с перегородкой, перестановкой мебели и переделкой пространства.
— Галя, ты это серьёзно? — удивился Лёша. — Зачем тебе такой кошмар в квартире?
Тогда я рассказала ему всё. Про вчерашний скандал, про требование Романа, про его мать и про мой настоящий план. Мне не нужен был ремонт. Мне нужно было довести ситуацию до такого абсурда, чтобы Роман сам отказался от своей идеи.
Лёша внимательно слушал, а потом задумчиво посмотрел на меня.
— Знаешь, мне кажется, дело не только в ремонте, — сказал он. — Ты говоришь так, будто у этой квартиры есть какая-то история. И будто Роман не всё про неё знает.
Я промолчала. Он оказался слишком догадливым. Но вдаваться в подробности я пока не хотела.
Лёша сделал фотографии комнат, записал размеры, обещал набросать смету и напоследок дружески похлопал меня по плечу.
— Держись, Галя. Ты всё правильно делаешь.
На следующий вечер я продолжила свою игру. Когда Роман вернулся домой, я встретила его так радостно, будто между нами не было никакого конфликта.
— Я уже поговорила с ремонтниками! — сообщила я бодрым голосом. — Завтра могут прийти смотреть фронт работ. Нужно освободить нашу комнату. С чего начнём? С комода или с дивана?
Роман замер у двери. Он смотрел на меня, как человек, который внезапно понял, что победа обернулась ловушкой. Его самодовольное выражение лица медленно исчезало. Он явно не понимал, в какой момент всё пошло не по его сценарию.
Глава 4. Правда выходит наружу
В глазах Романа появилась тревога. Он начинал понимать, что его уверенный план дал серьёзную трещину.
— Ты правда собираешься затеять ремонт? — спросил он, и в его голосе смешались злость, растерянность и недоверие.
— Конечно, Рома, — ответила я с самым спокойным видом. — Ты ведь хочешь, чтобы твоей маме здесь было удобно. Я нашла людей, они готовы начать хоть завтра. Всё для семьи.
Он попытался снова перейти в наступление, надавить, повысить голос, но я больше не поддавалась.
— Рома, это наш дом, — сказала я твёрдо. — И если ты хочешь поселить здесь свою маму, значит, мы должны сделать так, чтобы удобно было всем, а не только ей. Мои условия простые: никто никого не выгоняет. Все живут вместе. Не нравится — твоя мама остаётся у себя, а мы перестаём мучить друг друга скандалами.
Но Роман был слишком упрям. Он не хотел отступать. На следующий день приехала его мать, Майя Сергеевна. Видимо, он позвал её для подкрепления. Она вошла в квартиру с видом человека, которому здесь уже всё принадлежит, и сразу начала жаловаться.
— У меня дома невозможно жить! — причитала она, снимая пальто. — Везде старьё, окна продувает, стены холодные. Сынок, я больше так не выдержу. Я хочу жить рядом с тобой.
Она говорила это так, будто мои родители были лишней мебелью, которую нужно убрать, чтобы освободить место для неё. Я молчала. Слушала. Сдерживала злость. Я знала: мой момент ещё не наступил.
И он наступил вечером.
Роман и Майя Сергеевна устроили настоящий спектакль. Они говорили всё громче, перебивали друг друга, требовали, чтобы мои родители освободили квартиру. Майя Сергеевна смотрела на нас свысока, словно мы должны были благодарить её за само присутствие.
— Мы не собираемся ютиться в этих условиях! — заявила она. — Мой сын обязан заботиться обо мне. А твои родители пусть…
Она не успела закончить. В комнату тихо вошла моя мама. Лиза Петровна держала в руках старую папку с потёртыми углами. Она положила её на стол так аккуратно, будто клала не бумаги, а последнюю точку в длинной истории.
— Вот, — сказала она негромко. — Документы на квартиру. Думаю, пора вам их увидеть.
Роман посмотрел на папку с таким выражением, будто перед ним лежало что-то опасное. Потом всё-таки открыл её. Он пробежал глазами по первым страницам, и лицо его резко побледнело. Майя Сергеевна выхватила документы у него из рук, начала быстро листать, а потом отступила назад.
— Что это значит? — её голос дрогнул. — Что это за бумаги? Здесь написано, что собственник…
Она замолчала. Её глаза, ещё недавно полные превосходства и презрения, теперь расширились от шока.
— Собственник — моя мама, — сказала я ровно. — Эта квартира оформлена на неё. Она здесь хозяйка.
Роман и его мать стояли, будто их ударили током. Все эти годы они были уверены, что квартира принадлежит Роману или хотя бы нам с ним поровну. Они даже не допускали мысли, что первый взнос дали мои родители, а Лиза Петровна оформила жильё на себя — не из жадности, а чтобы защитить семью от непредвиденных проблем.