Люди за столом заметно напряглись. Крупный поставщик древесины, сидевший справа, нахмурился и подался вперед.
— В этой папке, — продолжила Полина, четко выделяя каждое слово, — копия аудиторского отчета. Твоя фирма, Вадим, уже шесть месяцев держится у края банкротства. Ты набрал кредитов под залог производственных помещений, чтобы продолжать изображать успешного человека и оплачивать поездки на Мальдивы для своей «команды». Поставщики, вот эти уважаемые люди за столом, третий месяц не получают деньги. Ты кормишь их обещаниями, рассказываешь о будущих крупных заказах, а сам вчера пытался заложить наш загородный дом, чтобы закрыть очередную финансовую дыру.
В зале стало так тихо, что слышно было, как звякнула чья-то ложка о фарфор. Вадим хватал воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег.
— Откуда… откуда у тебя это… это коммерческая тайна! Это вранье! — сорвался он на визг.
— Это документы, — спокойно ответила Полина. — Ты думал, если жена не ездит в офис, она ничего не видит и не понимает? Ты оставлял ноутбук на кухонном столе и даже не закрывал таблицы с двойной бухгалтерией. Ты просто был уверен, что я слишком глупая, чтобы сложить два и два.
Поставщик древесины медленно поднялся со своего места.
— Вадим. Это правда? — его голос стал тяжелым и опасным. — Поэтому ты просил отсрочку? Поэтому переносил платежи? Ты банкрот?
Вадим словно врос в кресло. Его идеальная витрина, собранная из лжи, пафоса и унижения жены, рассыпалась прямо на глазах. Милана, быстро поняв, что роскошный корабль уходит под воду, отодвинула стул от Вадима и уткнулась в телефон, делая вид, что случайно оказалась рядом.
— А теперь самое интересное, — Полина не позволила мужу прийти в себя. Она достала из клатча еще один документ. — Это заявление на развод. И ходатайство об аресте твоих личных счетов до раздела имущества. Того малого, что от него вообще осталось.
— Ты хочешь оставить меня ни с чем! — взвыл Вадим, мгновенно потеряв образ солидного предпринимателя и превратившись в испуганного, жалкого мальчишку. — Ты сама с голоду пропадешь! Ты же ничего не умеешь! Кому ты нужна в сорок пять лет?!
Полина засмеялась. Громко, искренне, свободно. В этом смехе не было истерики — только чистое, почти пьянящее освобождение.
— За меня не переживай, дорогой. Пока ты изображал из себя альфа-самца, я создала себе состояние. Слышал когда-нибудь о блогере под псевдонимом «Ника»? О той самой, чей один рекламный контракт стоит дороже, чем твой распиаренный цех по распилу ДСП?
Глаза Вадима расширились от ужаса. Он читал Нику. Более того, однажды сам цитировал ее пост партнерам, восхищаясь умом и хваткой неизвестного автора.
— Это… это ты? — еле слышно прошептал он побелевшими губами.
— Я, — Полина поднялась, поправила лацканы кожаной куртки и посмотрела на мужа сверху вниз. — Мой доход официальен и чист, в отличие от твоих схем. Я наняла сильнейших адвокатов. И заберу ровно половину того, что осталось от нашего общего имущества. А с долгами перед партнерами ты будешь разбираться сам. И с ней тоже, — она кивнула в сторону притихшей Миланы. — Надеюсь, она умеет варить макароны с дешевыми сосисками. В ближайшее время этот навык тебе очень пригодится.
Она развернулась на каблуках своих тяжелых ботинок и направилась к выходу. Никто не произнес ни слова. Только когда дубовые двери закрылись за ее спиной, зал взорвался шумом — партнеры начали требовать у бледного, дрожащего Вадима немедленных объяснений.
Полина вышла на прохладную улицу вечернего мегаполиса. Ветер тронул ее волосы и распахнул край куртки. Она достала телефон и набрала номер.
— Алло, Лиза? Привет, родная. Да, всё хорошо. Как Максим? Передай брату, что завтра встречаемся в центре. Я угощаю. Повод? Повод прекрасный. Ваша мама наконец-то проснулась.
Она убрала телефон в карман, подняла воротник куртки и уверенно пошла к стоянке такси. Ее новая жизнь начиналась прямо сейчас, и в ней больше не оставалось места чужим приказам, страху и молчанию. Теперь она сама писала свою главную историю. И у этой истории был по-настоящему счастливый финал.