Её глаза забегали по сторонам, будто она искала путь к отступлению. Но бежать было некуда.
— Дэвид, — прошептала она, нервно сжимая пальцы. — Я… не думала, что встречу тебя здесь.
— Это заметно, — ответил я и выдвинул стул напротив неё. — Ты ушла от нас. Ушла так, будто тебе всё равно. И вот спустя два года я нахожу тебя плачущей в кафе. Что происходит?
Она опустила взгляд на стол. Пальцы сцепились так сильно, что костяшки побелели.
— Я ошиблась, — наконец произнесла она, тяжело выдохнув, словно признание давалось ей невыносимо трудно.
Я откинулся на спинку стула и скрестил руки.
— Ошиблась? Ты называешь уход от мужа и детей просто ошибкой?
Она покачала головой, а в глазах снова блеснули слёзы.
— Я понимаю, что это не просто ошибка. Но тогда мне казалось, что я смогу справиться одна. Всё было слишком тяжело. Долги, постоянный страх, ощущение, что мы больше не выкарабкаемся. Моих денег не хватало на ту жизнь, к которой мы привыкли.
— Я знаю, — сухо кивнул я.
— Я думала, что смогу найти что-то более полноценное. Лучшую карьеру… лучшую жизнь… лучшего… я даже не знаю.
— Лучшего мужчину? — подсказал я.
Она резко покачала головой.
— Нет, нет. Я не могу нормально объяснить. Но уйти от тебя было неправильно. Почти сразу после этого я потеряла работу. Сначала жила на накопления, потом родители присылали мне деньги, но через несколько месяцев они перестали помогать. Люди, которых я считала друзьями, исчезли, как только я оказалась в беде.
Я смотрел, как она снова начинает рыдать. Внутри всё смешалось. Какая-то часть меня чувствовала мрачное удовлетворение: карма настигла её почти сразу. Но вместе с этим я испытывал жалость и боль. Мы ведь могли пройти через всё вместе и стать крепче, если бы она тогда поверила в меня… в нас… в нашу семью.
— Я скучаю по тебе, — едва выговорила она сквозь всхлипы. — Я хочу вернуться.
Я дал этим словам повиснуть между нами. Потому что, как бы мне ни было её жаль, я понимал, почему она произносит их именно сейчас.
— Ты скучаешь по мне теперь, когда у тебя ничего не осталось, — сказал я максимально спокойно. — Очень удобный момент, правда?
Анна протянула руку через стол, но остановилась рядом с моей, не решаясь коснуться.
— Дэвид, пожалуйста. Я знаю, что не заслуживаю этого, но я сделаю всё, чтобы исправить случившееся. Я жила в дешёвых съёмных комнатах, бралась за временную работу, за любую подработку. У меня было достаточно времени, чтобы всё обдумать. Теперь я понимаю, что потеряла.
Я убрал руку.
— Ты не думала о Максе и Лили, да? Ни разу за два года. Более того, ты даже не назвала их имена с тех пор, как я сел напротив.
Чем больше я осознавал это, тем сильнее внутри поднималось отвращение.
Она вздрогнула, будто мои слова ударили её по лицу.
— Я думала о них тоже, — прошептала она. — Просто… мне было стыдно. Я не знала, как вернуться.
Я покачал головой.
— Ты сделала выбор, Анна. Мы научились жить без тебя. И наша жизнь хорошая. Дети счастливы. Я счастлив.
— Я сделаю всё, — повторила она уже почти с отчаянием. — Пожалуйста, Дэвид. Просто дай мне шанс.
Я поднялся и отвернулся.
— Нет, — сказал я. — Это решение приняла ты. И несмотря на всё, через что тебе пришлось пройти, я вижу: ты так и не поняла главного. Ты по-прежнему думаешь прежде всего о себе. А моим детям нужен человек, который будет ставить их на первое место.
Я вернулся к своему столику, взял ноутбук и направился к выходу. Колокольчик над дверью звякнул, когда я открыл её, но прежде чем я вышел, по тихому кафе разнёсся её сдавленный плач.
В тот вечер за ужином я снова понял, насколько много для меня значат Макс и Лили. Сын увлечённо рассказывал о червячке, которого нашёл в школе, а дочь с гордостью показывала рисунок.
— Папа, смотри! Это мы в парке, — сказала Лили, протягивая мне лист.
Я улыбнулся.
— Он прекрасный, милая.
Анна отказалась от всего этого и в итоге осталась ни с чем.
Но когда я уложил детей спать и ушёл в свою комнату, я всё же задумался о последствиях встречи с их матерью. Часть меня понимала: если однажды она свяжется с ними и попросит увидеться, я, возможно, позволю. Но только если увижу в ней настоящие перемены. Пока же моя задача — защищать их.
Кто-то может думать, что дети в таком возрасте ничего не замечают, но это не так. Они видят и чувствуют гораздо больше, чем взрослые хотят признать. И всё же они способны восстановиться, если рядом есть человек, который никогда не уйдёт. Я видел это в их смехе, в их доверии, в том, как легко они снова тянулись ко мне. Поэтому наша глава с Анной закрыта.
Но жизнь непредсказуема. Я буду делать всё, чтобы у моих детей был безопасный, тёплый и любящий дом, которого они заслуживают. А дальше — посмотрим…