Брэндон всё-таки уговорил их остаться до воскресенья, но прежнего настроения уже не было.
— Она их мать, — раздражённо пробормотал Брэндон.
Саймон начал застёгивать свою сумку.
— А ты их отец.
— После того, как ты уехал?
***
В воскресенье я положила на кухонный стол скриншот его публикации, журнал кормлений девочек и банковскую выписку.
Дорожная сумка Брэндона стояла возле лестницы.
Дон держала на руках Айви.
Саммер сидела рядом с Лайлой.
Когда повернулся ключ в замке, Брэндон вошёл в дом с улыбкой, перекинув через плечо рыболовную сумку.
А потом остановился как вкопанный.
— Что вообще здесь происходит?
— Закрой дверь, — сказала я.
Он застыл.
Его взгляд упал на распечатанный скриншот.
— Ты выставила меня на посмешище в интернете.
— Я просто ответила на вопрос твоей матери.
— Ты выставила всё так, будто я бросил тебя одну!
Я не отвела глаз.
— Я ничего не выставляла, Брэндон. Я просто перестала скрывать то, что ты сделал.
Я смотрела ему прямо в глаза.
— Это были всего четыре дня.
— Нет. Это продолжалось шесть месяцев. Просто эта поездка наконец заставила меня перестать делать вид, будто всё нормально.
Я коснулась пальцем банковской выписки.
— И ещё ты потратил деньги, которые мы откладывали для семьи, хотя совсем недавно говорил мне, что даже один день помощи по уходу за детьми нам не по карману.
Он посмотрел на Дон.
— И ты тоже на её стороне?
Она поправила одеяльце Айви.
— Всего четыре дня.
— Эми прекрасно может говорить за себя.
Брэндон снова повернулся ко мне.
— Ладно. Прости.
— Я услышала.
— И чего тебе ещё нужно?
Я подвинула к нему лист бумаги.
— Перемен. Семейная терапия. Нормальный и чёткий график ухода за детьми. Возврат денег в резервный фонд. И чтобы ты наконец перестал врать людям о том, сколько на самом деле делаешь дома.
— Ладно. Прости.
— Это унизительно.
— Нет. Унижение — это то, что ты сейчас чувствуешь, потому что окружающие узнали правду. А то, что будет дальше, называется ответственностью.
Он посмотрел в сторону своей дорожной сумки.
— Ты меня выгоняешь?
— Пока мы начинаем терапию, ты поживёшь у Дон. А потом сможешь решить, хочешь ли ты быть отцом только на словах или действительно готов вести себя как отец каждый день дома.
— Это унизительно.
Дон потянулась к сумке.
Я остановила её.
— Я сама.
Я взяла сумку, подошла к Брэндону и вложила ремень ему в руку.
— Ты собрал эту сумку, потому что был уверен, что можешь в любой момент уйти, как только семейная жизнь становится слишком тяжёлой. Теперь возьми её с собой и подумай, действительно ли ты хочешь вернуться и начать вести себя иначе.
Он ушёл.
Я остановила её.
***
Через несколько недель, после того как Брэндон впервые самостоятельно провёл с обеими девочками целый день по новому графику, он признался:
— Я даже не представлял, что это настолько тяжело.
Я подняла сумку с детскими вещами.
— Ты просто не хотел знать.
После этого я прижала Лайлу к груди и ушла.
Я подняла детскую сумку.
***
Целых шесть месяцев я старалась стать незаметнее, тише и удобнее, лишь бы сохранить красивый образ Брэндона в глазах окружающих.
Но мои дочери вырастут с пониманием одной важной вещи:
любовь никогда не должна требовать, чтобы их мать исчезала ради того, чтобы другому человеку было комфортно.