— Слушай, твоей маме уже пора лекарства для памяти подбирать, — раздраженно заявил он Елене. — Я ведь совершенно ясно сказал, какой хлеб нужен! Неужели так сложно запомнить два слова? Или у нее уже серьезные проблемы с головой начинаются?
Тогда Елена тоже попыталась сгладить ситуацию.
Сказала, что сама зайдет в магазин, а купленный батон пригодится для завтрака.
Но сейчас, сидя в автомобиле, она вдруг отчетливо увидела закономерность.
То, что позволялось родителям Игоря, считалось недопустимым для ее родителей.
Там, где Антонине Павловне полагалось сочувствие, Галине Васильевне доставались насмешки.
Ошибки свекра объяснялись возрастом и жизненным опытом, а любые особенности Николая Ивановича превращались в повод для шуток.
Свет фар встречного автомобиля скользнул по лицу Елены, заставив ее выйти из тяжелых размышлений.
Она взглянула на мужа.
Игорь продолжал беззаботно насвистывать.
— Объясни мне одну вещь, — наконец произнесла Елена. — Почему сегодня ты заставил меня замолчать перед всеми гостями?
Муж устало вздохнул.
Его лицо приобрело знакомое выражение человека, которого снова отвлекают бессмысленными претензиями.
— Лена, только не начинай. Сколько можно возвращаться к одному и тому же? Никто твоих родителей не обижал.
— Правда? — она повернулась к нему. — Когда я пошутила о шинах твоего отца, ты сразу заявил, что над твоими родителями смеяться нельзя. Причем сделал это при всех. А когда твой дядя начал издеваться над увлечением моего папы, ты смеялся громче остальных! И даже сам добавил несколько унизительных замечаний!
Игорь сильнее сжал руль.
— Ты вообще сравниваешь совершенно разные ситуации! — раздраженно ответил он. — У моего отца проблемы с сердцем. Он пожилой человек, с ним нужно осторожно разговаривать. Эти покрышки он собирал еще в те времена, когда достать резину было непросто. Для него они имеют особую ценность! А твой отец… Ну послушай сама! Взрослый мужик составляет таблицы для огурцов! Разве это не смешно? Борис просто рассказал забавную историю. В нашей семье люди умеют шутить и не обижаются на каждую мелочь!
— Папе не было весело, — тихо произнесла Елена. — Я видела его лицо. Ему было очень неприятно, что вы высмеиваете дело, которое приносит ему радость.
— Ой, да хватит уже! — отмахнулся супруг. — Твои родители слишком серьезно ко всему относятся! Постоянно сидят с такими выражениями, будто их кто-то обидел. Надо проще смотреть на жизнь! Мы веселые люди, а вы любую безобидную шутку превращаете в скандал. Всё, разговор окончен. Я устал.
Игорь прибавил громкость радио, показывая, что больше ничего обсуждать не намерен.
Елена отвернулась к окну.
Больше она ничего не сказала.
Но внутри уже созревало решение, которое вскоре изменило привычный порядок в их доме.
На следующий вечер Елене позвонила мама.
Обычно Галина Васильевна разговаривала мягко и оживленно, обязательно спрашивала о внуке, интересовалась делами дочери.
В этот раз ее голос звучал непривычно сдержанно.
— Леночка, здравствуй, родная, — начала она. — Мы тут с отцом поговорили, посоветовались… В общем, решили, что в субботу на день рождения Ванечки не приедем.
Елена застыла.
До пятилетия сына оставалось всего четыре дня.
Бабушка с дедушкой готовились к празднику заранее. Николай Иванович уже несколько недель выбирал подарок и в итоге купил большую железную дорогу, о которой внук давно мечтал.
— Мамочка, почему? — встревожилась Елена. — Что-нибудь случилось? Вы плохо себя чувствуете? У папы давление поднялось?
— Нет, доченька, со здоровьем все нормально, — ответила Галина Васильевна после небольшой паузы. — Просто мы с папой поняли, что в компании Игоря и его родственников нам больше не место.
Елена почувствовала, как сжалось сердце.
Мать продолжила:
— Мы ведь люди обычные. Видимо, не понимаем их особенного юмора. Но, знаешь, Леночка, очень тяжело сидеть за столом, когда над твоим мужем смеются, а он делает вид, будто ничего страшного не происходит. Мы никого не хотим обижать, но и превращаться в развлечение для чужой семьи больше не собираемся.
— Мам…
— Не перебивай, доченька. Мы прекрасно понимаем, что у Ванечки праздник. Конечно, поздравим его! Можем в другой день вместе погулять, отвезти его в парк, подарить нашу железную дорогу. Но за одним столом с этой компанией мы больше сидеть не будем. Прости нас, пожалуйста.
Елена закрыла глаза.
Ни злости, ни требований, ни громких обвинений в голосе матери не было.
Только усталость и обида.
— Хорошо, мамочка, — тихо ответила она. — Я тебя понимаю.
Звонок закончился.
Елена еще долго держала телефон в руке.
Она вдруг осознала, что дело давно вышло за пределы одной неудачной семейной встречи.
Родители начали отказываться от общения с внуком в присутствии другой родни лишь потому, что больше не могли выносить постоянного унижения.
И причиной этого был не только характер Игоря, но и ее собственное многолетнее молчание.
В четверг вечером на кухне царила предпраздничная суета.