— Оль, ты же сама не справишься, понимаешь? — бросил Денис уже у порога, застегивая куртку. — У тебя нервы после родов, гормоны. Посидишь недельку одна, повоешь, потом образумишься. Но учти: я вернусь только если ты извинишься перед мамой. Она пожилой человек, ее мнение нужно уважать.
Дверь захлопнулась. Я повернула ключ на два оборота, закрыла щеколду и медленно сползла по стене на пол. Слезы все-таки хлынули. От обиды, усталости и страха перед тем, что будет дальше. Но когда из спальни снова донесся кряхтящий плач Темы, я вытерла лицо рукавом халата, тяжело вздохнула и пошла к сыну.
После этого я открыла банковское приложение и перевела все свои деньги, включая остатки накоплений, на новый счет. Затем заказала перевыпуск зарплатной карты, чтобы старый пластик, успевший побывать в руках мужа, окончательно стал бесполезным куском пластмассы.
В одном Денис оказался прав: первая неделя была очень тяжелой. Тема продолжал мучиться животиком, я спала по два часа в сутки, почти не готовила и перебивалась гречкой с кефиром.
Но знаете, что оказалось удивительным? На фоне этой жуткой физической усталости пришло моральное облегчение. Мне больше не приходилось ходить по квартире на цыпочках, чтобы не потревожить «уставшего главу семьи». Не нужно было слушать недовольство из-за плохо выглаженной рубашки или недостаточно наваристого супа.
Я была одна со своим ребенком — и мы справлялись. Моих пособий и накоплений хватало на хорошие подгузники, приемы у педиатра и доставку продуктов.
От Дениса не было ни звонка, ни сообщения ровно две недели. Видимо, он ждал, когда я приползу обратно с извинениями. А потом мне позвонила Нина Андреевна.
— Ну что, гордая? — ее голос сочился ядом. — Наелась самостоятельности? Дениска мой ходит мрачнее тучи, по сыну скучает. А ты из-за своей жадности лишаешь ребенка отца!
— Нина Андреевна, — спокойно сказала я, помешивая кашу левой рукой, пока правой держала телефон. — Денису никто не запрещает видеть сына. Просто он сам ни разу не позвонил и не спросил, есть ли у Темы подгузники, лекарства или еда.
— А почему он должен звонить?! Ты его выгнала! — взвизгнула она. — В общем, слушай сюда. Мы посовещались. Денис готов вернуться. Но условие остается прежним: твои декретные идут на счет Никиты. Карту отдашь мне. Иначе развод. И имей в виду, если дойдет до развода, мы у тебя половину квартиры отсудим! Ипотека-то в браке оформлена!
Я усмехнулась. Как же предсказуемо…
— Нина Андреевна, передайте вашему старшему сыну, чтобы он внимательно проверил почтовый ящик по месту вашей регистрации. Вчера я отправила туда заказное письмо. Всего хорошего.
Я сбросила звонок и сразу заблокировала ее номер.
Письмо, о котором я говорила, было копией моего искового заявления. Женщина, находящаяся в официальном браке и в декрете, имеет законное право подать на алименты не только на ребенка, но и на собственное содержание до трехлетия малыша.
Денис примчался уже на следующий день после того, как получил извещение. Теперь он не выглядел таким уверенным. Жизнь с мамой и младшим братом-бездельником, судя по всему, оказалась куда менее приятной, чем он себе представлял.
Он позвонил в дверь. Я не открыла, лишь спросила через закрытую дверь, что ему нужно.
— Оль, открой, — глухо попросил он. В руке у него болталась маленькая пачка самых дешевых подгузников. — Что это за цирк с судом? Зачем ты нас позоришь?
— Это я позорю? Денис, я просто перевожу наши отношения в законную плоскость. Раз я жадная и не хочу финансировать твоего брата, значит, ты будешь финансировать своего сына по закону.
— Оля, ну мама перегнула! И я тоже дурак был! Никита спит до обеда, мама пилит меня каждый день, что я мало зарабатываю. Они теперь хотят, чтобы я взял кредит на себя на эту машину для Никиты! Оль, я домой хочу. К вам. Я все понял!
Я смотрела на мужчину, которого когда-то любила, и не чувствовала ничего, кроме отвращения. Он ничего не понял. Он просто сбежал от мамы, которая теперь начала тянуть деньги уже из него.
— Дома у тебя здесь больше нет, Денис. Здесь живем я и мой сын. А кредит на машину для брата можешь взять. Ты же старший, ты обязан помогать.
Развод оказался долгим и грязным. Свекровь действительно нашла какого-то юриста, который пытался доказать, что я «незаконно обогатилась», оставив себе декретные выплаты, и требовал разделить ипотечную квартиру поровну.
Но в суде Нину Андреевну ждал неприятный сюрприз. Как главный бухгалтер, я привыкла хранить документы в идеальном порядке. Я предоставила выписки со счетов, подтверждающие, что первоначальный взнос за квартиру был полностью внесен с продажи моей личной добрачной студии. А последние месяцы ипотеку я платила исключительно своими деньгами, потому что Денис не давал на это ни копейки.
Суд решил: квартира остается за мной с небольшой компенсацией Денису за те месяцы, когда платежи вносились в браке. Алименты на Тему и на мое содержание также были назначены в законном размере.
Никакой машины Никита, конечно, так и не получил. Работу торговым представителем он провалил уже в первый месяц, опоздав на два часа во второй рабочий день. А Нина Андреевна теперь звонит общим знакомым и жалуется, какая я бессердечная стерва, оставившая ее «золотого мальчика» ни с чем.
Прошло два года.
Темка пошел в детский сад, я вернулась на работу и вскоре получила повышение до финансового директора. В квартире мы сделали ремонт, окончательно стерев следы прежней жизни.
Иногда я смотрю на сына, который смеется и собирает конструктор на новом мягком ковре, и думаю: как же хорошо, что тогда свекровь пришла со своими пирожками. Если бы не ее наглость, я бы еще много лет жила в иллюзии счастливой семьи, обслуживая эгоизм мужа и его родни. А так я просто вовремя закрыла дверь перед теми, кто слишком много себе позволял.