Надежда Валентиновна бросила трубку. Второй раз она позвонила через две недели. Голос был уже тише, почти просительный:
— Алиса, может, вы с Артуром всё-таки помиритесь? Ну зачем разводиться из-за такой ерунды?
— Для вас это ерунда, Надежда Валентиновна. Для меня — нет.
— Ну мы же можем договориться! Я буду звонить заранее!
— Уже поздно, — Алиса тихо вздохнула. — Извините.
Развод оформили. Алиса получила свидетельство и аккуратно убрала его в папку с документами. Вечером она сидела на балконе с бокалом вина и смотрела на город.
Позвонила Вера:
— Ну как ты?
— Нормально, — Алиса отпила вина. — Знаешь, я думала, будет тяжелее. А оказалось — легче.
— Понимаю, — подруга вздохнула. — У меня было то же самое. Когда развелась, первая мысль была: «Господи, как же хорошо».
— Вот именно, — Алиса засмеялась. — Как же хорошо.
Жизнь довольно быстро вошла в новый ритм. Алиса переставила мебель, купила новые подушки, повесила картины, которые Артуру всегда не нравились. Записалась на йогу, начала ходить в театр с подругами.
По выходным она просыпалась тогда, когда хотела, и делала то, что хотела. Никто не звонил в дверь без предупреждения. Никто не рассматривал квартиру оценивающим взглядом. Никто не включал телевизор на полную громкость.
Тишина. Свобода. Уважение к собственному пространству.
Однажды, спустя три месяца после развода, Алиса случайно встретила Артура в торговом центре. Он шёл рядом с какой-то девушкой и смеялся. Увидев бывшую жену, замер. Девушка потянула его за руку.
Алиса кивнула и улыбнулась. Артур кивнул в ответ — неловко, немного смущённо. Они разошлись в разные стороны.
Вечером Артур написал: «Извини за сегодняшнюю встречу. Не хотел, чтобы получилось неловко».
Алиса ответила: «Всё нормально. Будь счастлив».
И она действительно желала ему счастья. Без злости, без обиды. Просто не рядом с ней. Пусть будет с кем-то, кто спокойно относится к внезапным визитам родителей. С кем-то, для кого это не проблема.
А для Алисы это было важно. И теперь она наконец могла жить так, как хотела. Без постоянных компромиссов, без объяснений, без чувства вины за то, что защищает личные границы.
Она снова сидела на балконе и смотрела на город. Бокал вина рядом, книга на коленях, вокруг — тишина.
И было хорошо. Просто по-настоящему хорошо.