Лариса спрятала телефон обратно в сумку. На самом деле спорить ей хотелось не с юристом. Она спорила с самой собой восьмилетней давности — той женщиной, которая почему-то решила, будто молчание поможет сохранить достоинство.
Спустя две недели её заявление официально приняли. Павел появился в больнице ещё до того, как Ларисе успели сообщить дату судебного заседания. Он ждал её у окна в самом конце коридора, рядом со столиком, на котором пациенты оставляли использованные пластиковые стаканчики.
— Ты всерьёз решила меня разорить?
— Не преувеличивай.
— Ты хотя бы представляешь, какую сумму суд может назначить, если увидит обороты моей компании?
— Меня интересуют расходы Максима, а не обороты твоего бизнеса.
— Я могу добровольно переводить десять тысяч каждый месяц.
— Этой суммы недостаточно даже на школу, спортивную секцию и лекарства в холодное время года.
Павел заметно понизил голос.
— Забери заявление. Я познакомлюсь с сыном и начну помогать. Мы всё решим между собой, без адвокатов, суда и посторонних.
Лариса вынула из кармана ручку и положила её на подоконник. После ночной смены пальцы слушались плохо.
— Скажи, в каком классе он учится?
— Во втором.
— В третьем. Как зовут его тренера?
Павел отвёл глаза к окну.
— Я признаю, что раньше почти не участвовал в его жизни. Но сейчас хочу всё исправить.
— Тогда почему знакомство с сыном ты ставишь в зависимость от того, отзову ли я заявление?
— Потому что по-другому с тобой невозможно договориться.
Лариса взяла ручку и снова убрала её в карман.
— Максим не может быть частью сделки.
Павел ушёл, бросив на прощание, что она ещё пожалеет о своём решении. Через три дня он приехал прямо к школе. Учительница отказалась выпускать к нему Максима и сразу позвонила Ларисе. К вечеру сын уже знал, что возле ворот его ждал отец.
— Почему ты не разрешила мне выйти к нему?
— Потому что он не имеет права забирать тебя без моего разрешения.
— Но я хочу его увидеть.
Лариса складывала чистые рубашки сына в аккуратную стопку и долго разглаживала пальцами одну и ту же манжету. Запретить встречи было бы гораздо проще. Тогда Павел не смог бы внезапно исчезнуть во второй раз, а Максим не стал бы каждый вечер проверять телефон.
— Хорошо, — наконец сказала она. — В субботу встретимся с ним в кафе. Но я буду сидеть рядом.
Павел пришёл с большим дорогим конструктором и говорил непривычно быстро. Он расспрашивал Максима о школе, занятиях карате и любимых фильмах. Мальчик отвечал коротко и осторожно, пока разговор не перешёл на автомобили. Уже через полчаса они увлечённо спорили о том, какой двигатель лучше.
— Может, сходим вместе на хоккей? — предложил Павел. — Только ты и я.
Максим вопросительно посмотрел на мать.
— Для начала пойдём все вместе, — сказала Лариса. — А дальше посмотрим.
Следующие два месяца Павел приезжал почти каждое воскресенье. Он покупал Максиму одежду и игрушки, фотографировал буквально каждую их встречу и выкладывал снимки в социальных сетях. Под одной из публикаций написал, что долго добивался законного права общаться с собственным ребёнком. В комментариях совершенно незнакомые люди называли Ларису мстительной бывшей женой, которая якобы годами не подпускала отца к сыну.
Она уже написала резкий ответ, но в последний момент удалила его. Вместо этого сделала снимок публикации и сообщила Павлу, что запрещает обсуждать ребёнка в интернете. Он ничего не ответил, зато вечером отправил ей проект соглашения.
В кафе, расположенном рядом с судом, Павел положил перед ней три распечатанных листа и новую дорогую ручку.
— Подпишем этот документ, и я буду самостоятельно переводить деньги. Без приставов, проверок и постоянного контроля.
Предложенная сумма оказалась значительно выше тех десяти тысяч, о которых он говорил раньше. Встречи с Максимом должны были проходить каждую неделю. Лариса внимательно прочитала почти весь документ, положила ладонь на последний лист и уже собиралась согласиться. Сын с нетерпением ждал воскресений. Судебное разбирательство отнимало слишком много сил, а на работе как раз начиналась серьёзная проверка.
Но на оборотной стороне второго листа мелким шрифтом было написано, что она отказывается от взыскания денег за прошлые годы и заранее разрешает Павлу вывозить ребёнка за пределы страны.
— Для чего здесь этот пункт?
— Обычная формальность. Мы ведь можем когда-нибудь поехать отдыхать.
— Без меня?
— Лариса, только не устраивай драму. Я всё-таки его отец.
Она медленно подвинула бумаги обратно к Павлу.
— Переделай соглашение. Удали отказ от прошлых выплат и пункт о поездках без отдельного письменного разрешения.
— В таком случае никакого соглашения не будет.
— Значит, продолжим разговор в суде.
Павел поднял ручку, несколько раз постучал ею по столешнице и усмехнулся.
— Ты действительно думаешь, что суд поверит обычной медсестре, которая много лет запрещала родному отцу общаться с сыном?
Лариса достала телефон и открыла его публикацию.