— Да понимаю я, — тихо ответил он. — Надо было ещё тогда посмотреть, какой документ ты принесла.
Он отодвинул стул и сел напротив меня.
Некоторое время мы молчали.
Потом Николай снова заговорил.
— Люда, ответь мне только на один вопрос. Если бы вчера на юбилее не случилось этой истории, ты бы так и продолжала скрывать, сколько зарабатываешь?
Я задумалась.
— Скорее всего, да. Ведь мы с тобой договаривались не о том, чтобы сообщать друг другу все доходы, а о конкретных суммах на семейные расходы.
Муж медленно кивнул.
— Всё равно обидно, что я столько лет ничего не знал. Но ладно. Раз пятьдесят тысяч переводила на общую карту, продолжай переводить. А остальные деньги трать так, как считаешь нужным. Это твоё дело.
Он замолчал и некоторое время рассматривал собственные руки.
Затем неожиданно спросил:
— Слушай, а к тебе на работу можно прийти? Просто посмотреть, как там всё устроено. Хочу увидеть твой отдел.
Я подняла глаза.
— Можно, конечно. Оформлю тебе гостевой пропуск. Приезжай в среду примерно к двенадцати. До обеденного перерыва всё успею показать.
— Хорошо, договорились, — оживился Николай. — И Виктору обязательно позвоню. Объясню, что ты никакой не секретарь, а начальник отдела.
Я покачала головой.
— Коля, не надо ему звонить.
Но муж упрямо возразил:
— Нет, Люда. Это я при Викторе назвал тебя секретарём. Значит, мне самому и исправлять то, что наговорил.
Извинений от Николая я так и не услышала.
Он не произнёс привычного «прости» и не стал долго объяснять, почему поступил именно так.
Вместо этого взял старый приказ, осторожно расправил помятый лист и подошёл к холодильнику.
Там, рядом со списком продуктов, которые мы собирались купить для дачи, он прикрепил документ магнитом.
Теперь приказ о моём назначении висит у нас на самом видном месте.
А я всё продолжаю возвращаться мыслями к той истории.
Может быть, мне действительно следовало раньше подробно рассказать Николаю, чем я занимаюсь на работе и сколько зарабатываю? Возможно, тогда он не прожил бы девять лет, совершенно не представляя, какую должность занимает его жена.
Но ведь незнание не даёт человеку права публично унижать другого.
И разве можно оправдать то, что муж при пятнадцати гостях назвал меня секретарём, даже не предоставив возможности самой ответить на простой вопрос о собственной работе?