Дети понадобились исключительно как удобный предлог для встречи. А настоящая цель — найти пропавший накопитель с фотографиями любимой мамочки возле карловарского источника, где она позирует с фарфоровой кружечкой в руке.
— Нет, Глеб, — спокойно отвечаю я. — Ничего искать для тебя не собираюсь. Ты хоть помнишь, какие вещи мне оставили после нашего развода? Старые тапочки с отваливающейся подошвой и колготки. Никакого жёсткого диска в том пакете не было.
— Ну Ир, подожди…
— А вот бабушкино кольцо, — я поднимаю руку, и тёмный сапфир красиво вспыхивает в лучах низкого осеннего солнца, — мне всё-таки удалось забрать. Причём даже обращаться в суд не пришлось. Твоя мать просто присвоила чужую драгоценность. Но стоило заговорить об уголовной ответственности, в том числе о статье сто шестидесятой, как она моментально поняла, что речь вовсе не о школьных оценках.
Тамара Игнатьевна резко вскакивает со скамейки.
Губы заметно подрагивают от злости, однако голос остаётся прежним — строгим, властным, насквозь учительским.
— Достаточно! Глеб, немедленно вставай! Не хватало ещё унижаться перед этой женщиной. Не нашёлся диск — значит, обойдёмся!
Она решительно берёт сына под руку.
Глеб покорно поднимается, точь-в-точь ученик, вскочивший из-за парты после школьного звонка.
Они уже успевают отойти на несколько шагов, когда он вдруг оборачивается.
Не глядя мне в лицо, куда-то в сторону опавших листьев произносит:
— Мама считает, что нам с тобой незачем снова пытаться быть вместе. Говорит, разбитую чашку обратно не склеишь. Пойдём, мам.
— А разве я тебе предлагала сходиться? — с невольным смехом отвечаю я ему вслед.
То ли Глеб действительно не слышит, то ли предпочитает притвориться глухим.
Они удаляются по парковой аллее. Тамара Игнатьевна крепко придерживает сына под руку и уверенно направляет вперёд. Он мелкими шагами идёт рядом, сутулый, безвольный, беспрекословно послушный.
За всё время Глеб так ни разу и не повернул головы в сторону собственных мальчиков.
Миша и Тёма возвращаются ко мне бегом и одновременно хватают за руки.
— Мамочка, а этот дядя-папа ещё к нам придёт?
— Скорее всего, нет, мои хорошие. Но зато дома нас ждёт бабушка Нина, которая обещала испечь вкусный пирог. И ещё у нас есть друг друга. Мы ведь втроём — настоящая семья. А это самое главное.
— А пирог с мясным фаршем? — деловито интересуется Артём.
— Конечно, с фаршем.
— Тогда нужно скорее идти! — решительно командует Миша.
Мы поворачиваемся и отправляемся в противоположную сторону — к Волге, навстречу пробивающемуся сквозь облака солнечному свету.
Бабушкино кольцо приятно согревает мой палец.
И теперь я совершенно точно знаю: больше никогда и никому не позволю распоряжаться моей судьбой и определять, что именно в моей собственной жизни принадлежит мне.