После этого она присела рядом с Рыжим. Пёс сразу доверчиво подставил ей голову, и женщина принялась медленно поглаживать его поседевшую морду.
— Прости меня, старый охранник, — проговорила она неожиданно ласково. — Я ведь весь сентябрь на тебя ворчала. Думала, совсем ты к старости из ума выжил, раз носишься с этим маленьким котом, словно с собственным щенком. А оказалось, что ума у тебя побольше, чем у меня.
Она ещё немного погладила собаку, затем осторожно поднялась и посмотрела на Елену Викторовну.
— Знаешь, Лена, я же всю жизнь считала, что кошке и собаке под одной крышей никогда не ужиться. Была уверена, что они обязательно станут ссориться и драться. Так ещё моя мать говорила, да и бабушка тоже. А эти двое такое мне показали… Некоторым людям стоило бы у них поучиться. И мне самой — раньше всех остальных.
Валентина Трофимовна на некоторое время замолчала, будто собираясь с мыслями, а затем заговорила совсем другим, непривычно мягким голосом:
— Вот ведь как получается, Елена. Мы с тобой двадцать лет живём бок о бок, через один забор. А ни разу толком вместе чаю не попили. Только в то утро, когда ты меня из погреба вытащила.
— Так приходи, — просто ответила Елена Викторовна. — Я как раз чайник поставила. Скоро закипит.
С той поры Валентина Трофимовна стала заглядывать к соседке каждое воскресенье.
Обычно она приносит с собой домашнюю выпечку: то капустный пирог — тот самый, который так и не удалось приготовить в злополучный вечер, — то ароматное печенье с корицей. За чаем женщины обсуждают последние новости со всей улицы, вспоминают старые времена и иногда по-доброму спорят. Валентина Трофимовна по-прежнему возмущается, когда замечает, что Елена Викторовна опять положила в чашку слишком много сахара.
Пётр вскоре приехал к матери и наконец заменил старый засов на погребе. Теперь дверь можно без труда открыть изнутри, так что случайно оказаться в ловушке больше не получится.
А две соседки обменялись запасными ключами от своих домов.
— Просто на всякий случай, — пояснила Валентина Трофимовна.
И на этот раз Елена Викторовна даже не подумала с ней спорить.
У Дымка за это время появилась целая коллекция самодельных фланелевых мышек. Среди них есть обычная серая, синяя в белый горошек и даже одна ярко-красная. Над последней Валентина Трофимовна сама долго смеялась, признаваясь, что игрушка почему-то получилась больше похожей на редиску, чем на мышь.
А вот щель между досками старого забора так никто и не заделал.
Обе хозяйки делают вид, будто у них просто не доходят руки до ремонта. Хотя прекрасно понимают, что дело совсем не в нехватке времени.
Ведь теперь через этот небольшой проход постоянно перемещается вся их дружная компания.
По вечерам Рыжий любит укладываться именно там, на границе двух соседних участков. Дымок привычно забирается ему на широкую спину, устраивается поудобнее и затихает.
А большой рыжий пёс лежит совершенно спокойно, стараясь не потревожить своего маленького друга, и лишь время от времени поворачивает голову, внимательно осматривая сначала один двор, а затем другой.
Потому что теперь у Рыжего целых два дома, за которыми нужно присматривать.