Люба уверяла мать, что детям жизненно необходим свежий воздух. Им хотелось простора, своего участка и отсутствия соседей за стенами. А двухкомнатную квартиру в Северном они планировали сдавать арендаторам.
Собственных накоплений у Любы с мужем было только семьсот тысяч. Недостающие два миллиона четыреста тысяч предоставила Лидия Павловна.
В ноябре она досрочно забрала со вклада все деньги, которые там находились.
— В ноябре, — медленно повторила Маргарита. — А уже в декабре рассказывала нам, как наши сбережения растут рубль за рублём.
Николай не произнёс ни слова.
— Она сама тебе призналась?
— Да. Сказала, что Любке деньги были нужнее. У неё дети, а мы ещё сможем заработать и накопить.
— А куда делись наши переводы после ноября?
— Они остались на её личном счёте. Говорит, ничего из них не потратила. Только к нашим накоплениям больше не прибавляла. Теперь считает эти деньги собственными сбережениями.
Утром следующего дня, в субботу, Маргарита отправилась к свекрови. Николай поехал вместе с женой.
Лидия Павловна открыла в домашнем халате. Вид у неё был раздражённый. Заметив невестку, она недовольно сжала губы.
— А, всё-таки явились. Ну раз приехали, заходите.
Маргарита даже обувь снимать не стала. Прямо в ботинках прошла на кухню и остановилась возле стола.
— Лидия Павловна, я хочу услышать объяснение. Почему наши накопления оказались в распоряжении Любы?
— Николай разве тебе не рассказал?
— Рассказал. Но я хочу услышать ответ лично от вас. Почему вы это сделали? Там находились два миллиона четыреста тысяч рублей. Наши деньги. Три года мы отдавали вам почти весь заработок. На каждом переводе стояла пометка: «На квартиру». Как получилось, что теперь эти деньги у Любы?
Свекровь раздражённо отмахнулась.
— Господи, опять начинаешь! Да потому что Любе они были нужнее! Ты вообще представляешь, как они в своей двушке ютились? Четыре человека на сорока квадратных метрах! Дети буквально друг у друга на головах сидели! А тут подвернулся отличный дом, да ещё за приемлемую цену. Медлить было нельзя, иначе хозяева продали бы его другим. По-твоему, я должна была спокойно наблюдать, как моя дочь мучается?
— А о нас вы подумали? Мы восемь лет скитаемся по съёмным квартирам. Уже внесли задаток за собственное жильё. Через десять дней должна состояться сделка!
— Ну и что такого? — равнодушно ответила Лидия Павловна. — Договоритесь с продавцом, пусть возвращает задаток. Подождёте ещё немного. Молодые, вся жизнь впереди, куда торопиться? Обойдутся! Хватит трястись над каждой копейкой! Деньги ведь из семьи никуда не исчезли, посторонним людям не достались.
Маргарита осталась стоять посреди кухни.
Она не чувствовала ни злости, ни желания кричать. Внутри образовалась пугающая пустота. Будто невидимая нить, на которой последние три года держались все надежды и мечты, внезапно оборвалась, и теперь всё постепенно рушилось.
Она повернулась к Николаю.
Тот замер в дверном проёме, растерянно глядя на собственную мать. В его глазах читалось такое потрясение, словно перед ним стоял совершенно незнакомый человек.
— Мам, — еле слышно произнёс он. — Ты ведь уверяла, что деньги никуда не делись.
— Ну уверяла. И что? Надо было вас раньше времени расстраивать? Я думала, Люба потом всё вернёт. Потихоньку. Начнут сдавать квартиру и будут отдавать.
— Когда именно?
— Да когда смогут. Года через три или четыре. Какая тебе разница?
Маргарита заговорила удивительно спокойным голосом:
— Лидия Павловна, вы хотя бы представляете, чем мы питались все эти три года? Почти постоянно гречкой и курицей, которую покупали только по скидке. Я ни разу не съездила отдохнуть. Каждые выходные обслуживала чужие праздники, до двух часов ночи отмывала посуду после банкетов. Мои зимние сапоги износились так, что на каблуках уже металл торчит. Коля работал даже в законные выходные. Мы отказывали себе буквально во всём. Ни одежды нормальной, ни отдыха. Каждую свободную копейку переводили вам. Мечтали наконец получить собственную крышу над головой. А в результате все наши лишения превратились в Любину баню!
— Ох, только трагедию из этого устраивать не надо, — скривилась свекровь. — Сейчас все так живут. Мы в вашем возрасте вообще барак снимали. И ничего, выжили.
— Мама, — твёрдо произнёс Николай. — Верни наши деньги.
Лидия Павловна удивлённо уставилась на сына.
— Чего?
— Я сказал: верни всё, что мы тебе доверили. До последнего рубля. Пусть Любка продаёт свой дом, оформляет кредит или ищет деньги где угодно. Меня это больше не касается. Это наши накопления. Мы передали их тебе исключительно на хранение.
— Коля! — Мать схватилась за грудь. — Ты слышишь, что несёшь? Это ведь твоя родная сестра! Ты хочешь оставить её вместе с детьми без крыши над головой? Из-за каких-то денег? Вот неблагодарный! Я тебя растила, ночей не спала, а ты теперь так со мной разговариваешь? Жадный вырос, точь-в-точь отец!
Николай стал белым как полотно, однако своего требования не изменил.
— Верни деньги.