В прихожей он поставил старый деревянный ящик с инструментами. Когда-то им пользовался его отец. На крышке до сих пор виднелись выжженные буквы «Н. С.».
В другой руке Николай держал потёртую бамбуковую удочку с самодельной катушкой.
— Мама позволила забрать, — пояснил он. — Сказала: раз дача тебе больше не нужна, хоть эти вещи возьми.
— Коля…
— Я понимаю, Рита.
Он опустился на табурет и долго смотрел на отцовскую удочку.
— Я сегодня возле причала сидел. Наверное, целый час. Вспоминал и думал. Знаешь, если бы мама тогда, в ноябре, просто позвонила и честно спросила: «Коля, Любе очень нужен дом. Можно я временно возьму ваши накопления, а потом верну?» — я, возможно, согласился бы. Скорее всего, разрешил бы. Дурак потому что.
Он ненадолго замолчал.
— Но ведь она даже не спросила. Ни единого звонка. А потом ещё полгода смотрела нам в глаза и врала. Вот этого я ей простить не могу.
Маргарита не нашла нужных слов.
Она просто села на пол возле мужа и прислонилась головой к его колену.
В итоге Лидия Павловна решила продать дачу самостоятельно, пока имущество не ушло с торгов.
Покупатель нашёлся быстро. Им оказался сосед по участку, давно мечтавший приобрести этот дом. Из-за срочности продажи цену пришлось заметно снизить. Дачу отдали за два миллиона триста тысяч рублей.
Вместе с шестьюстами тысячами, снятыми с личного вклада, вырученной суммы хватило, чтобы полностью погасить задолженность и начисленные проценты.
Люба при этом сохранила свой загородный коттедж.
Но общение с братом она прекратила.
С днём рождения Николая сестра не поздравила. Её дети тоже больше не звонили любимому прежде «дяде Коле».
Как-то Николай попытался написать Любе первым. Ничего не требовал и не выяснял. Просто поинтересовался, как поживают племянники.
Ответ состоял из одного слова:
«Нормально».
Больше сестра ничего не написала.
В январе на банковский счёт Маргариты поступили деньги.
Два миллиона девятьсот восемь тысяч рублей. В эту сумму вошли основной долг, начисленные проценты и возмещение судебных расходов.
К тому времени двухкомнатная квартира на Октябрьской уже давно принадлежала другим хозяевам.
Маргарита и Николай снова занялись поиском жилья. Всю зиму они проводили выходные на просмотрах. Ездили по адресам в сильный мороз, пробирались через снегопады, осматривали кухни, ванные комнаты, балконы и подъезды.
Подходящий вариант появился в феврале.
Двухкомнатная квартира на улице Гагарина, шестой этаж девятиэтажного панельного дома. Пятьдесят квадратных метров. Кухня немного теснее, чем в той квартире на Октябрьской, которая им так понравилась.
Зато здесь имелась просторная лоджия, а окна выходили на солнечную, южную сторону.
В марте супруги наконец оформили покупку.
Ровно год прошёл с момента сделки, которая так и не состоялась.
Переезд назначили на субботу.
Несколько коллег Николая согласились помочь перенести мебель и тяжёлые вещи. Коробок оказалось совсем немного — всего двенадцать. Восемь лет бесконечных переездов приучили супругов не обзаводиться лишним имуществом.
Последней в новую квартиру Маргарита внесла знакомую старую коробку с надписью «ПЕРВЫМ».
Она поставила её на кухонный подоконник, осторожно разрезала ножом старый скотч и подняла картонные клапаны.
Первым достала электрический чайник. Налила в него воды, включила.
Затем разложила чашки, вынула полотенца и аптечку.
Через несколько минут коробка полностью опустела.
Маргарита задержала на ней взгляд.
Истрёпанные уголки. Шесть слоёв липкой ленты, которыми было укреплено дно. Старые буквы, выведенные маркером и за годы выцветшие почти до серого оттенка.
Сколько квартир повидала эта коробка.
Сколько чужих прихожих, лестниц, кухонь и подъездов.
Маргарита взяла нож, осторожно разрезала картонное дно и сложила коробку пополам. Затем ещё раз пополам.
— Коля, — позвала она мужа. — Когда будешь выходить, отнеси это в макулатуру.
Николай взял сложенный картон и некоторое время разглядывал его.
— Может, сохраним? Вдруг ещё пригодится?
— Нет, — спокойно ответила Маргарита. — Больше не понадобится.
Муж молча кивнул и прислонил картон к стене возле входной двери.
В этот момент в кармане его брюк зазвонил телефон.
Николай достал аппарат и посмотрел на экран.
Маргарита успела увидеть имя звонящего:
«Мама».
Николай продолжал смотреть на светящийся дисплей, пока звонок сам не оборвался.
Затем положил телефон на кухонный подоконник, рядом с закипающим чайником.
— Вечером ей перезвоню, — произнёс он, взглянув на жену, словно ожидая разрешения. — Ты не против?
— Коля, она ведь твоя мама. Разумеется, позвони.
— Только наш новый адрес пока говорить не буду.
Маргарита промолчала.
Чайник щёлкнул, отключившись.
Она разлила горячую воду по двум чашкам, опустила в каждую чайный пакетик и одну протянула мужу.
Они стояли у окна и молча пили горячий чай.
Вокруг была совершенно пустая кухня, в которой ещё чувствовались запахи свежей краски и ремонта, сделанного прежними жильцами.
А внизу, во дворе, дети собирали остатки мартовского снега и пытались построить из него маленькую крепость.