Он любил её сильнее собственной жизни, пока не узнал чудовищную правду. После этого для него больше не осталось семьи

Следователь вышел из больницы и сразу направился к квартире Соболевой. Но дверь ему никто не открыл. Соседка снизу сказала, что Маргарита с утра уехала на своей «Ниве» в сторону деревни Медное, где у неё находился дачный участок.

Зарубин взял с собой двух оперативников, и они отправились туда. Дорога заняла около часа. Дачный посёлок встретил их мрачной пустотой: занесённые снегом домики, редкие столбы с проводами, тишина и только карканье ворон где-то над деревьями. «Нива» Соболевой стояла у калитки. Во дворе никого не было. Они обошли дом, заглянули в покосившийся сарай, и вдруг один из оперативников заметил за старыми яблонями тёмную фигуру.

Женщина лежала прямо на снегу, раскинув руки, словно пыталась обнять небо. Лицо её было серым, губы запеклись. Зарубин подбежал, приложил пальцы к шее — пульс был, но слабый, едва уловимый.

— Срочно скорую! Быстро!

Маргариту Соболеву отвезли в ту же больницу, где находился Константин. У неё выявили лёгкую форму отравления — как позже выяснилось, в её организм попала значительно меньшая доза яда. Женщина довольно быстро очнулась, и уже через несколько часов Зарубин сидел возле её больничной койки.

— Маргарита Викторовна, расскажите, что произошло.

Соболева была ещё слаба, но разговаривала осознанно:

— Да, я действительно должна была Елизавете Петровне. Тысячу рублей. Но мы же были подругами! Она меня никогда не давила, всегда входила в положение. В тот вечер я принесла ей огурцы — свои, с огорода, сама солила. Елизавета Петровна обрадовалась и угостила меня колбасой. Отрезала большой кусок, почти половину батона. Я забрала его и поехала на дачу. Вечером отрезала себе немного… а дальше ничего не помню. Очнулась уже здесь.

— То есть вы считаете, что яд был не в огурцах, а в колбасе? — уточнил Зарубин.

— Я не знаю, ничего не знаю, — Соболева заплакала. — Но если бы я травила их огурцами, разве стала бы потом есть их колбасу?

В её словах была логика. Зарубин задумался. Колбаса — товар промышленного производства. Если заражена целая партия, то под угрозой могли оказаться сотни, а то и тысячи людей. Он сразу связался с санэпидемстанцией, но там ответили, что без образцов ничего предпринимать не будут. Остатки колбасы, которые нашли у Соболевой на даче, изъяли и отправили на экспертизу. Той же ночью Зарубин снова приехал в больницу к Константину.

— Кто принёс колбасу?

— Дима, — ответил парень. — Утром куда-то уходил, потом вернулся с батоном. Где взял — не знаю.

— А где он обычно мог её купить? Были у него привычные места?

— Дима… у него были свои дела. Не очень честные. В последнее время он к одной компании прибился. Был у него приятель, Аркадий Морозов. Они вместе… ну, вы понимаете.

Зарубин понимал. Вероятнее всего, речь шла о мелких кражах. Колбасу Дмитрий мог не купить, а стащить — из магазина, со склада или у кого-нибудь ещё. В таком случае установить источник яда становилось куда сложнее.

Оперативники быстро нашли Аркадия Морозова — худого парня с нервной ухмылкой и бегающими глазами. Он жил с пьющей матерью в коммунальной квартире на окраине. На вопросы о колбасе отвечал коротко и неохотно:

— Ничего не знаю. Диман мне про колбасу ничего не говорил.

Но Зарубин заметил, что Аркадий резко побледнел, когда услышал о смерти Дмитрия и Елизаветы Петровны. Руки у него дрожали. Он явно что-то скрывал. Было решено установить за ним скрытое наблюдение.

Вечером того же дня Аркадий вышел из дома, постоянно оглядываясь, и быстрым шагом направился к Волге. Берег там был безлюдным, только сухие камыши торчали из-под снега. Морозов остановился, достал из кармана куртки небольшой свёрток, размахнулся и бросил его в полынью. После этого развернулся и почти побежал обратно.

Оперативники подождали, пока он уйдёт, и полезли в ледяную воду. Через полчаса, промокшие насквозь, но довольные, они достали свёрток. Внутри оказался женский серебряный браслет с гравировкой — имя «Ольга» и дата «14.05.1972».

Браслет явно не мог принадлежать ни самому Морозову, ни его матери. Откуда он у него взялся? И почему парень так спешил избавиться от этой вещи? Зарубин начал копать глубже. Через своих людей в криминальной среде он узнал, что по городу ходят слухи: несколько недель назад Аркадий Морозов и Дмитрий Гордеев жестоко расправились с какой-то девушкой. Говорили, что они напали на неё возле гаражей, избили, надругались и бросили умирать. Девушка выжила, но стала инвалидом.

У Зарубина кольнуло в груди. Если слухи правдивы, появлялась новая версия — месть. Кто-то из близких пострадавшей девушки мог отравить Дмитрия, а мать и брат погибли случайно, поев той же еды. Но кто была эта девушка? Жива ли она сейчас?

Следователь поднял все сводки происшествий за последний месяц. И нашёл нужную запись. В областной больнице находилась девятнадцатилетняя девушка по имени Ольга Ветрова. Её доставили без сознания после того, как прохожие нашли её у гаражей. Врачи диагностировали инсульт, вызванный тяжёлой травмой головы. Девушка выжила, но её лицо было изрезано глубокими шрамами, левая рука перестала двигаться, а речь стала невнятной, как у пожилого человека после сильного удара.