За полгода Вадим незаметно вывел из семейных сбережений почти двести сорок тысяч рублей.
Надежда распечатала банковские выписки и сложила их аккуратной стопкой. Рядом положила документы, подтверждающие ее единоличное право собственности на квартиру, а также квитанции по коммунальным платежам за последние три года. Оплата везде производилась только с ее карты.
Вадим вернулся около восьми вечера. В квартиру он вошел с видом глубоко оскорбленного и при этом исключительно благородного человека. В руках держал почти пустой пакет с хлебом.
— Надя, — начал он с порога строгим тоном. — Я только что был у мамы. Ей стало намного хуже. Врач говорит, что желательно лечь в больницу, но есть вариант нанять сиделку, которая еще и готовить будет. Сорок тысяч в месяц. Я думаю, мы обязаны взять деньги из накопительного счета. Семья должна поддерживать друг друга!
Надежда сидела на кухне. Перед ней был открыт ноутбук, а на столе лежали бумаги.
— Вадим, сядь, — ровно сказала она.
— Я вообще не собираюсь сейчас вести эти бессмысленные беседы! — повысил голос муж. — Моя мать практически угасает, а ты сидишь тут с бумажками!
— Сядь, — повторила Надежда.
На этот раз в ее интонации прозвучало что-то такое, что Вадим неожиданно замолчал и автоматически сел напротив.
Надежда взяла телефон и включила запись.
Комнату тут же наполнил громкий, совершенно бодрый голос Раисы Степановны:
«…Вадик опять снял двадцать тысяч с их накопительного счета и мне отдал. Сказал, что Надька ничего не знает! Игорю на эти деньги новую резину купим!..»
Лицо Вадима начало меняться буквально на глазах. Самодовольный розовый оттенок сменился бледностью, потом щеки и лоб покрылись красными пятнами. Он застыл, будто потерял способность говорить.
— Это я записала сегодня в четырнадцать сорок у квартиры твоей мамы, — спокойно пояснила Надежда. — Пока ты переживал на работе, что она буквально «угасает», Раиса Степановна, твой брат и Олеся с прекрасным аппетитом ели жареные свиные ребра по-грузински и пили коньяк.
— Надя… подожди… это… ты не так поняла… — сбивчиво заговорил он. — Они, наверное… просто шутили…
— А вот банковская история, — Надежда подвинула к нему распечатки. — За шесть месяцев ты забрал из наших общих накоплений почти двести сорок тысяч. По сути — украл эти деньги из семейного бюджета. У меня. У нашего будущего. У моей племянницы, которой я отказала в помощи с оплатой учебы, потому что ты рассказывал мне про лечение своей матери.
— Я ничего не крал! — закричал Вадим, пытаясь снова перейти в нападение. — Я помогал родной матери! Это мой долг! Ты вообще не имеешь права меня осуждать! Мы супруги!
— Уже нет, — спокойно уточнила Надежда. — А теперь внимательно меня послушай.
Она встала и положила обе ладони на поверхность стола, глядя на него сверху вниз.
— Из твоего имущества здесь три чемодана одежды, несколько коробок и рыболовные снасти. Квартира принадлежит только мне. Завтра утром ты собираешь вещи и переезжаешь к своей тяжело больной маме. Это первое. Второе: двести сорок тысяч рублей ты возвращаешь мне полностью в течение двух месяцев. Если через шестьдесят дней денег на счете не будет, я прикладываю записи разговоров и банковские выписки к материалам для суда. Кроме того, твое руководство тоже получит копии и узнает, насколько «порядочный» сотрудник у них работает.
— Ты на такое не пойдешь! — хрипло произнес Вадим. По его вискам уже стекал пот. — Ты же сама опозоришься! Что люди скажут? Столько лет вместе прожили!
— Пойду, — тихо ответила Надежда и даже слегка улыбнулась. — И сделаю это совершенно спокойно. Поэтому начинай собирать вещи. Сегодня ты ночуешь у своей матери. Ей ведь нужен постоянный уход. К тому же ребрышки, полагаю, она уже доела.
После этого начался настоящий спектакль.
Сначала Вадим кричал и возмущался. Потом внезапно опустился на колени, стал хватать жену за руки и умолять его простить. Клялся, что сам ничего не понимал, что мать «давила на жалость», что родственники годами им манипулировали.
Надежда не вступала в спор. Она просто достала из кладовой его дорожный чемодан и поставила в центре коридора.
Примерно через полчаса в дело вступила «тяжелая артиллерия».
Телефон Надежды практически не замолкал. Сначала звонила Раиса Степановна, затем Игорь. В конце концов Надежда ответила и включила громкую связь.
— Ах ты бессердечная дрянь! — визжала свекровь, больше не пытаясь изображать слабую больную женщину. — Ты хочешь моего сына без семьи оставить?! Да я тебя по всем судам затаскаю за незаконную запись! Ты нашу семью разрушила!
— Раиса Степановна, — совершенно спокойно произнесла Надежда. — Если вам хочется решать вопрос через суд, я не возражаю. Заодно там можно будет обсудить, каким образом вы регулярно получали деньги, добытые обманом. А новые шины Игорю можете купить из тех средств, которые Вадим вам уже перечислил. Следующих переводов не будет.
Она завершила разговор и сразу добавила номера свекрови, Игоря и Олеси в черный список.